Глава 1. Борт 117-й: Пополнение
Артём Вей проснулся за две минуты до сигнала.
Это вошло у него в привычку ещё в академии — открывать глаза в темноте, лежать неподвижно и слушать, как корабль вокруг живёт своей огромной механической жизнью. «Немезида» никогда не молчала. Где-то за переборками гудели насосы системы охлаждения, по магистралям ползла вода, в недрах линкора что-то тикало, постукивало, дышало. Два с половиной километра стали, керамики и человеческих судеб, подвешенные в пустоте на честном слове термоядерных реакторов.
Он считал, не разжимая век. Один. Два. Три.
Руки лежали поверх тонкого одеяла, и в полумраке кубрика он чувствовал, как подрагивают пальцы — едва-едва, на пределе восприятия, как струна, по которой провели ногтем. Тремор никогда не уходил совсем. Он жил в нём, как фоновый шум корабля, как биение собственного сердца. Двенадцать лет. Двенадцать лет руки помнили то, чего разум старался не вспоминать.
Сигнал подъёма прошелестел по динамикам мягким, почти деликатным звоном. Корабельное время — шесть ноль-ноль. В кубрике зашевелились. Кто-то застонал, кто-то выругался по-проксимански, глотая окончания. Вей сел, опустил ноги на холодный рифлёный пол и несколько секунд просто дышал.
Прошло шесть дней с того боя у Горгоны-7. Шесть дней с тех пор, как он вошёл в пояс астероидов вопреки прямому приказу и вытащил оттуда Лину Сорокину на тросе аварийной буксировки. Шесть дней с тех пор, как Танака показал ему часы с четырьмя именами и не наказал. Шесть дней с тех пор, как у него появился позывной.
Призрак.
Он до сих пор не привык к этому слову, обращённому к себе. Оно сидело на нём как чужой китель — вроде по размеру, а всё равно жмёт в плечах.
— Подъём, свежее мясо, — прогрохотал над ухом знакомый бас, и широкая ладонь хлопнула его по плечу так, что лязгнули зубы. — Хотя нет. Уже не свежее. Полежавшее. С позывным.
Виктор Громов возвышался над койкой, заполняя собой едва ли не половину прохода. Рыжая борода топорщилась во все стороны, маленькие карие глаза светились утренним весельем. На левом предплечье под закатанным рукавом темнела татуировка — стилизованный молот и колонка названий систем. Кеплер-186. Вольф-1061. Тигарден.
— Доброе утро, Гром, — отозвался Вей.
— Доброе, доброе. Сегодня день интересный. — Громов понизил голос до театрального шёпота, который всё равно был слышен в другом конце кубрика. — Борт сто семнадцатый стыкуется в восемь. Пополнение везёт. Машины, блоки, людей. — Он выдержал паузу, в которой было что-то значительное. — И его.
Вей не стал переспрашивать, кого. Он и так знал. Шесть дней по эскадрилье ползли разговоры, обрывки фраз, недосказанности. Имя, которое произносили вполголоса, особенно когда рядом была Лина.
