- Тем страшно, Кот.
- Что делать, Маус?
Таков у тех циклаватар1,
Путь ветхой книги перемен,
Заложен циклом феномен.
Иной и с молодости стар,
Души бездушные уделы
В оковах ощущать устал
Ошибочной химеры-веры.
Но прекращения игры -
Страшатся эти до поры.
Страшись и ты…
(отрывок из премьерной скетчдрамы2 «Сцена из Мауса»)
Мальвина заметной украдкой утёрла набухающую, с трудом выдавливаемую слезу и поставила трансляцию постановки самой отлайкенной премьеры на паузу.
- Пьер! – взоахала она. – Это непостижимо великолепно! Как ты такое написал? Твою пьесу транслируют по всей сети. Ты у меня ещё тот талантишко.
Мальвина едва заметным движением ролевых игрищ потянулась к Пьеру.
- Мальвина! – строго пискнул Пьер и отсел подальше. – Напоминаю, корпорация ждёт меня к одиннадцати часам, а уже десять.
- Ну, мы можем и успеть. Я всё ещё не отошла от того, как нас чуть не исключили из игры3.
- Мальвина! – Пьер еле оторвал уже было захлапывающиеся цепкие объятия жёнушки от своей шеи. – Уже не смешно! Ты хочешь, чтоб это случилось снова?
- Ну, Пьер! – Мальвина села и по-детски надула свои недетские губы.
«Семейная ячейка во всей своей истовой красе», - про себя вяло вздохнул Пьер и тут же встрепенулся. – «Истовой!»
Истовой! Что за истовой? Откуда опять лезет эта дурная лексика? Опять началось? Не хватало стихов Варфоломее, которые их чуть не погубили. В груди в районе сердца что-то кольнуло, какое-то утраченное воспоминание… в бездне. Бездне? Без дна? Что-то, что-то будилось внутри… Это, это единица измерения глубины глаз. Тьфу, чудовищно! Единица измерения глубины глазного яблока – миллиметр.
Во входную дверь остервенело забарабанили. Мальвина и Пьер одновременно вздрогнули.
- Истово! – вырвалось у Пьера.
- Что?! – Мальвина испуганно хлопала глазами нарощенных, с завитушками ресниц.
- Неистово стучат, - Пьер поднялся с дивана. – Что бы это могло значить?
Он пошёл открывать дверь.
- Пьер, - жалостливо запричитала Мальвина, - ты же не натворил ещё чего-нибудь?
Проходя по коридору, Пьер бросил взгляд в зеркало. На мгновение из зеркала на него глянул размалёванный мим в белой рубашке с рукавами до колен, рафом4 на шее и нарисованной стилизованной слезой на щеке. Видение тут же исчезло, уступив место усталому, встревоженному молодому человеку в домашнем халате.
- Открываю. Зачем так долбить дверь, - Пьер отодвинул защёлку.
Дверь в тот же момент резко распахнулась. На пороге перед дверью стоял мужчина в боевой униформе корпорации, за ним находилось ещё несколько человек в такой же униформе. В его чертах неуловимо узнавалось лицо водопроводчика, который приходил к ним накануне. Но трубы этим утром не шумели, значит никакого усыпляющего газа по ним не подавали.
