Глава 1 Путь домой начинается с выжженой земли
«“Когда Господь хочет испытать нас на прочность…”. А хочет ли нас постоянно испытывать Бог? Если да, то зачем? Ради чего? Если мы — дети господни, разве не логично, что он нас бережёт? Старается провести за руку мимо бед и испытаний, которые мы устраиваем сами себе в попытках обрести смысл жизни, что так далёк от философских предположений?
А если мы — лишь муравьи в банке, что стоят на полке где-то в дальнем кабинете небесной канцелярии. Вот мы спокойно почиваем на краю ангельского стола или и вовсе падаем в вечности, всё никак не достигнув бетонного, или какой он там у них, пола, чтобы, наконец, разлететься на сотни тысяч осколков, исколоть маленькие муравьиные лапки и утонуть в реках собственной крови под короткий вздох ангела. И последними словами, под которые вымрет человечество, станут: “Ну вот, новых теперь создавать”».
Свет в комнате погас, и я оказалась будто бы на сцене театра, где луч прожектора направлен только на тебя. Голубые глаза, столь светлые и чистые, сосредоточены, будто бы пытаются не упустить ни малейшей детали, увидеть даже крошечную ворсинку на моём платье. Спина заболела от непривычного слишком ровного положения, и я попыталась немного ссутулиться, но почувствовала, как электрический разряд заставил меня снова выровняться: стоило тебе прикоснулся лишь кончиками пальцев, и моё тело просто перестало слушаться.
Нет главнее человека, кажется, что весь мир, затаив дыхание, ждёт твоего пробуждения и начинает день с тобой. Снова смотришь на меня, и фантазия рисует образы тепла и покоя, растекающиеся внутри, но в животе почему-то так сильно трепещут бабочки, что впору согнуться, упасть на землю, обняв колени руками, но тело не слушается. Оно мне не принадлежит.
Ты красивый. Мне так кажется. Не могу сфокусироваться и увидеть лицо, что инстинктивно считаю самым добрым на свете. Говоришь, но не могу разобрать слова. Кажется, уголки губ потянулись вверх: я сделала что-то хорошее? Ты мной доволен? Шепчешь, но я не слышу. Кровь стучит в висках, руки и губы немеют, но ты лишь улыбаешься. Наверное.
Вижу себя со стороны: собираюсь куда-то, а ты стоишь в тёмном углу. Наблюдаешь. Мне тебя не видно, зато ты всегда держишь меня на мушке. Вот я уже еду куда-то, переднее сидение такое скользкое и неуютное, хочется на ходу открыть двери и выпрыгнуть. Ты строго сзади меня и сверлишь взглядом подголовник. Хочешь натянуть мои невидимые нити, чтобы я не сбежала? Куда же я от тебя сбегу, любимый? Любимый? Чей? Мой? Не помню...
