Глава 1
Шесть лет спустя
Драконий Утес. Герцог Ардэн Валерон
– Я сожгу любого, кто только посмеет обидеть мою дочь, – рычу я, и мой голос, низкий и вибрирующий от сдерживаемой ярости, раскатывается под каменными сводами, срывая со стен эхо. Мой дракон, моя вторая сущность, всегда дремавшая под кожей, зашевелилась, почуяв гнев. – Я превращу его в горстку пепла и развею над Проклятыми Равнинами. Понятно?
Высокие стрельчатые окна с витражами отбрасывают солнечные лучи на отполированный до зеркального блеска пол и заставляют щуриться.
Я стою перед ними, и моя тень, длинная и искажённая, падает на выстроившуюся в безупречную шеренгу свиту.
Они стоят, затаив дыхание. Глаза, полные страха, устремлены в пол. Интересно, как долго человек может не дышать? Минуту? Две? Десять? Я бы с удовольствием понаблюдал, если бы один из них рухнул замертво. Его место занял бы другой. В этом была безжалостная арифметика власти.
– Папочка, отпусти их, – тоненький, но на удивление твёрдый голосок раздался рядом. Маленькая рука вцепилась в складки моего бархатного камзола и дёрнула. Я опустил взгляд.
Моя изумрудка. Моё буйное, неукротимое солнце. Таисия. Ей шесть лет.
Шесть лет, которые стёрли из моей памяти образ умирающей Мауры, но подарили эту маленькую бурю в платье из зелёного шёлка.
Её рыжие кудри, яростные и непослушные, как пламя, выбивались из-под дорогих заколок.
А глаза… Большие, ярко-зелёные, точно майская листва. Глаза её матери. В них, как в спокойном лесном озере, отражалось всё моё бешенство, растворяя его без остатка.
Внутри меня дракон успокоился, свернулся клубком и затих, превратившись в послушную ящерку.
– Не виноваты? – я нахмурился, делая вид, что всё ещё гневаюсь. – Как это понимать, Таисия? Ты сама только что прибежала с криками, что…
– Это всё Логан! – фыркнула она, с вызывающим видом складывая ручки на груди. Её алые губки надулись обиженным бантиком. – Он не захотел показывать мне свою драконью сущность. Испугался! Поэтому я… я накричала на него. Немножко.
Я приподнял бровь.
– Насколько я помню, Логану всего семь. Его дракон, если он есть, проснётся не раньше, чем через пять лет. Нельзя торопить природу, изумрудка. Иначе можно навсегда отпугнуть свою вторую сущность. Я говорил это и себе тоже, вспоминая годы жёсткого обучения и боли, через которые прошёл я сам.
– Логан – слабак, и дракона у него никакого не будет! Вот! – она топнула ножкой в лаковой туфельке. Вся свита синхронно вздрогнула, словно от удара. Этот маленький жест неповиновения был для них страшнее любого моего рёва.
