Рида
Яркие лепестки тюльпанов и маков Фарезийского оазиса приглушили первые сумерки. В воздухе еще витал сладковатый аромат свежеиспеченного хлеба, но корийцы – кочевой народ центральной пустыни – уже стягивали цветастые тюки и ставили их на верблюдов. Племя готовилось к ночному переходу через Розовые пески, самую жаркую часть пустыни Арибо.
Рида присела на корточки у приоткрытой двери шатра из плотной козьей шерсти. Сейчас он стоял единственный не собранный в лагере. Она ласково коснулась урчащего живота дочери, игриво пощекотала его и спросила, хотя заранее была уверена в ответе:
– Твоя маленькая армия непосед сможет подождать, пока я поговорю с тем дядей в смешной шапке?
Девочка улыбнулась, легонько отбила ее руку и закивала. Рида потрепала ее по щеке, поправила платок, весь желтый от песка. Пальцы ощутили мелкие, неровные песчинки и она покатала их и смахнула о длинную темно-коричневую накидку. Взяла дочь за руку и они шагнули в шатер.
Внутри воздух ощущался тяжелее и жарче. Царили полумрак и пустота. По периметру горели керосиновые лампы. Одна из них, ярче и больше остальных, стояла на столе, составленном из двух плоских деревянных сундуков с кожаной отделкой. Широким кругом она освещала стол и хозяина, сидевшего рядом – дородного мужчину, уже немолодого, в темной робе и рубашке с короткими рукавами.
Рида с дочерью подошли и устроились на подушках. И хозяин шатра взглянул на них неприветливо, не скрывая разочарования. Было видно, он ожидал гостей, оттого его шатер продолжал стоять, хотя вещи уже собрали и вынесли к верблюдам. Но он ждал не Риду. Рида не могла считаться желанным гостем. Ее скромные, неброские одежды, без вышивки и рисунка, говорили, что она принадлежит к арибо – народу пустыни, названному по ее имени. Арибо были свободными путешественниками, которые не относились ни к одному клану, поселению или городу. Их все знали, как людей миролюбивых, но часто безденежных. Таким было нечего предложить скупщикам драгоценных камней, коим являлся мужчина в чалме. Только законы гостеприимства не позволили ему тут же выгнать их из шатра. Он натянуто улыбнулся и без охоты подтянул к себе длинными пальцами маленький, холщовый мешочек, который Рида положила на стол.
– Этот камень оставила мне мать, – объяснила она. – Я не хочу его отдавать. Но муж погиб год назад. В походе на юг. И нам с дочкой нужны деньги, чтобы устроиться в новом месте.
Она старалась говорить проще, как говорила бы женщина из бедной семьи.
Хозяин быстрым движением развязал тонкие веревочки и выкатил содержимое на стол. Крупный сапфир вспыхнул ярким блеском, лишь свет от лампы коснулся его. Насыщенно-синие грани заискрились, перемежаясь то со светло-фиолетовыми, то с еще более глубоко-синими участками; голубоватая звезда, слепяще-белая в центре, заскользила тонкими лучами по поверхности. Хозяин шатра на выдохе издал звучное «Ба!» и недоверчиво посмотрел на Риду. Он желал больших объяснений, но она терпеливо молчала и ждала, когда он примется за оценку и назовет, сколько готов ей заплатить.