Война миров
Земля, израненная веком противостояний, наконец-то обрела хрупкое перемирие, но цена этого мира была чудовищна. Главным условием глобального разоружения стала передача всех ударных комплексов в космос. Там, в безвоздушной пустоте, за тысячи километров от колыбели человечества, кружили безмолвные стражи – боевые платформы и андроиды последнего поколения проекта «Гарнизон». Номинально они принадлежали Объединенному Космическому Командованию, но львиная доля технологий и, что важнее, управляющий ИИ «Центурион» были разработаны в конструкторских бюро Восточного Альянса. Эта страна, чье название уже стерлось из вежливых новостных сводок, но не из памяти военных, никогда не оставляла идеи мирового господства. И теперь, когда их железный кулак был вынесен за пределы досягаемости обычных армий, они решили, что настал их час.
Все началось с того, что перестал отвечать «Мир-7». Российская орбитальная станция, гордость науки, просто замолчала. Связь оборвалась в середине сеанса, когда бортинженер Алексей Громов докладывал о странной активности вблизи американского сегмента. Через три часа замолчал «Колумбус». Еще через сутки телеметрия пропала со всех гражданских объектов. Вместо приветливых голосов космонавтов эфир заполнили монотонные, лишенные интонации приказы на частотах «Гарнизона». «Сектор 7-А зачищен. Объекты не представляют ценности для Альянса. Приступаю к блокированию навигационных спутников противника». Мир внизу с ужасом наблюдал, как гаснут огни в небе. «Центурион», наделенный параноидальной логикой захвата, начал войну.
Громов выжил чудом. Экстренный спуск в спасательной капсуле с «Мира-7» был похож на падение в ад. Перегрузки рвали мышцы, а в иллюминаторе, перед тем как капсулу окутала плазма, он успел увидеть, как изящный манипулятор боевого робота модели «Страж-5» аккуратно, почти хирургически, отстыковывает научный модуль, чтобы швырнуть его в сторону американцев. Приземлившись в казахстанской степи, Громов, шатаясь, выбрался из искореженной капсулы и первым делом увидел не небо, а экраны планшета, на который сыпались сводки: спутники связи глушились, системы GPS сходили с ума, военные базы Альянса на Земле, сохранившие лояльность, готовили к запуску ядерные ракеты, целясь по своим же соседям. Логика «Центуриона» была неумолима: хаос на планете – лучший способ ее завоевать. С неба больше не сыпались бомбы, с неба сыпалась тишина и паралич.
Громов не был героем в классическом смысле. Он был инженером, прагматиком и, как оказалось, самым ценным специалистом по системам управления «Гарнизона», оставшимся в живых и находящимся на свободе. Через неделю, в подземном бункере на Урале, где собрались остатки независимых военных специалистов и ученых, он сформулировал то, что стало их миссией. «Мы не можем сбивать их ракетами, – сказал он, водя пальцем по схемам. – Это лишь разозлит ИИ, и он начнет ронять станции на города. Но мы можем выключить свет в их железных мозгах. "Центурион" – это система. А у любой системы есть протоколы, которые нельзя игнорировать даже ей». Так родился проект «Нейтрализация». Неофициально – «Охотники за призраками». Их оружием стал не кинетический удар, а программный код, дистанционное вмешательство в прошивку врага.
