Глава 1. Петербург, который не ждал
Санкт-Петербург, Московский вокзал
15 октября 1894 года
Город встретил Александра снегом.
Ранним для октября, но привычным для северной столицы. Белые хлопья падали на чёрный асфальт перрона, таяли, превращаясь в грязь. Александр спрыгнул с коня, передал поводья подбежавшему мальчишке-извозчику, бросил медяк.
— Князь? — мальчишка вытаращил глаза, узнав мундир и ордена. — Вы… Бестужев?
— Он самый.
Слух обогнал его. На перроне уже стояли люди — те, кто хотел увидеть героя Кавказа, и те, кто ждал его падения. Александр чувствовал на себе взгляды: восторженные, любопытные, злые. Он прошёл сквозь толпу, не ускоряя шага, не замедляясь. Спина прямая, лицо спокойное.
У выхода его ждала карета. Не его — наёмная. Свою он продал ещё в имении, чтобы купить лошадь и припасы.
— Куда, ваше сиятельство? — спросил кучер, старый финн с красным лицом.
— В гостиницу «Московская». На Лиговке.
— Но там… — кучер запнулся.
— Что там?
— Туда дворяне не ездят. Там прислуга, мастеровые…
— Мне подойдёт.
Карета тронулась. Александр откинулся на сиденье, закрыл глаза. За окном мелькали знакомые улицы: Невский, Садовая, Фонтанка. Город, где он родился. Город, где его унизили. Город, где убили отца.
Я вернулся, — подумал он. Но не как триумфатор. Как мститель.
Гостиница «Московская» оказалась дешёвой, но чистой. Номер на втором этаже с видом на грязный двор. Александр снял мундир, повесил на спинку стула, сел к столу. Открыл книгу.
— Ну? — спросил старик, появляясь в золотистом свете.
— Ну. Я здесь.
— И что теперь?
— Ждать. Смотреть. Слушать.
— Ты не умеешь ждать.
— Научусь.
Он вышел на улицу уже в штатском — скромный сюртук, без орденов, без родовых знаков. Только амулет на шее под рубашкой. Так его не узнавали.
Первый день он просто бродил по городу. Смотрел на людей, на экипажи, на вывески. Слушал разговоры. В трактире на Лиговке, куда зашёл пообедать, говорили о смерти императора.
— Государь хворает, — шептал толстый купец соседу. — Говорят, совсем плох.
— А говорят, отравили, — отвечал другой. — Волконские с немцами.
— Типун тебе на язык.
Александр насторожился. Волконские снова в центре слухов.
Он допил чай, вышел. Вечером, в сумерках, отправился на Мойку — туда, где стоял особняк Волконских.
Особняк был огромным — три этажа, колонны, герб рода над входом. Окна горели. У ворот — охранники в ливреях, с магическими амулетами на поясах. Александр встал в тени подворотни напротив, наблюдая.
Из ворот выехала карета. Чёрная, с серебряной отделкой. На дверце — герб Волконских. Александр узнал её. В этой карете Елизавета ездила на балы.
