Олег ненавидел вентиляционные шахты комплекса «Арахна» не из-за темноты. Темнота была привычной — густой, пахнущей оцинкованным железом и застоявшимся машинным маслом. Он ненавидел их за то, что здесь нельзя было расправить плечи. Рост Олега был под метр девяносто, и каждый раз, когда на техническом этаже «Минус-4» забивался воздушный фильтр, его рабочая смена превращалась в пытку.
Локоть Олега скользнул по влажному, холодному металлу короба. Он попытался подтянуть колено, чтобы перераспределить вес, но джинсы под рабочей робой натянулись, и сустав намертво уперся в стальное ребро стыка. Поясницу обожгло болью. В удушливой темноте вентиляции, где воздух казался густым, как кисель, его собственное дыхание пахло паникой — кислым, металлическим потом. Чехол монтажного ножа на поясе зацепился за какую-то внутреннюю заклепку, намертво пригвоздив Олега к полу трубы. Он полз на животе, волоча за собой тяжелую сумку с инструментами. Фонарик на лбу выхватывал из темноты серые металлические ребра короба.
Каждое движение отзывалось жутким, скрежещущим эхом по всей длине вентиляционной магистрали. Ему казалось, что само оцинкованное железо вокруг него сужается, превращаясь в тиски, сжимающие ребра.
— Диспетчерская, это Самойлов, — выдохнул Олег в гарнитуру, и его собственное дыхание вернулось к нему горячей волной от глухой стены железа. — Я у разветвления сектора «Б». Тут воздух стоит. Такое ощущение, что заслонку заклинило.
В наушнике зашипело, а затем раздался ленивый, жующий голос дежурного Сереги:— Принял, Олеж. Посмотри там привод. И давай побыстрее, через полчаса трансляция финала кубка, я пиццу заказал в буфет.
— Постараюсь, — буркнул Олег.
Он повернул за угол распределительного короба и замер. Фонарь высветил то, чего здесь быть не могло.
Прямо перед ним вентиляционная труба была перегорожена странной занавесью. Она выглядела как серая, невероятно густая строительная пыль, но когда Олег приблизил лицо, лучи света заставили эту пыль слабо, маслянисто заблестеть. Это была паутина. Но не та тонкая, воздушная нить, которую смахиваешь со лба на даче. Эта ткань напоминала плотную, влажную марлю. Она вибрировала от набегающего снизу потока воздуха.
— Какого черта... — прошептал Олег. — Серег, у нас что, в секторе «Б» фильтры вообще не меняли со времен постройки? Тут всё заросло какой-то дрянью.
Рация промолчала. Вместо голоса Сереги в наушнике раздался странный звук. Щелк. Щелк. Тр-р-р.Похоже на то, как кто-то быстро-быстро стучит ногтями по пластиковому столу.
