Этот роман не для тех, кто ищет битвы, интриги или быстрое повествование. Здесь нет злодеев в плащах и героев с мечами. Это медленная, плотная история о любви, которая выглядит как ненависть, и о боли, которая становится единственной правдой.
«Ворон и Жрица» – роман не о спасении мира. Это не развлекательное фэнтези, а мифопоэтическая проза о связи, которая разрушает и спасает одновременно. Это попытка услышать, как стучат два сердца сквозь двухсотлетнюю стену изо льда и обиды. Здесь время течет иначе.
Текст требует внимания, терпения и готовности чувствовать, а не просто следить за сюжетом. Для тех, кто ищет глубину – а не скорость.
Не открывайте эту книгу, если вы ждете героя, который все исправит одним ударом. Здесь никто ничего не «исправляет». Здесь двое учатся жить с тем, что сломали друг друга – и понимают, что это, возможно, и есть любовь.
Это роман-шепот. О том, как боль становится языком, а ненависть – маской для любви. Нет экшена. Нет простых ответов. Есть только два человека, разделенных всеми мирами – и связанных сильнее, чем позволяют законы бытия.
История для тех, кто читает не ради развлечения, и кто умеет видеть между строк.
Если вы не боитесь тишины, метафор и эмоций, которые остаются с вами надолго – эта книга может стать вашей.
Вода в ручье сочилась молчаливо и вязко, словно сама печаль. Ее русло было выжжено в черном камне, отполированном до зеркального блеска. На берегу стояла девушка. Длинные пшеничные волосы, платье из живых, колючих лоз, от которых пахло медом и смолой. Лели.
Она не смотрела на воду. Взгляд был прикован к руке, где под кожей пульсировали странные узоры – словно карта незнакомой страны, выжженная на ее плоти. Каждый раз, когда она приходила сюда, узлы на запястье сжимались, и по жилам пробегало неприятное тепло, уступая место ледяной пустоте, оставлявшей горький осадок, похожий на прах от сожженных воспоминаний.
Воздух здесь всегда был обманом. Легкие обжигало ледяной изморозью, а на выдохе – расцветала дикая, ядовитая зелень. Жизнь и Смерть сплетались в вечном противоборстве, и ее тело было их полем боя.
Ее сюда точно выталкивало. Не сила, а безвольное ощущение, будто чаща сама раздвигается и выносит ее к этому черному ручью. Ритуал. Всегда один и тот же. Платье из лоз сжималось на ней чуть больнее, сочась смолой, которая затягивала невидимые глазу раны в самом воздухе.
В волосах звенели подвески из замерзших слез. Когда-то они были настоящими. Теперь – лишь дань, которую она платила за свое существование. За то, чтобы Лес, чьим биением сердца она была, терпел ее рядом. Каждая подвеска – это непрожитое чувство, которое она больше не могла позволить себе. Радость, что она не посмела испытывать. Гнев, что не выпустила наружу.
