Глава 1. Пари в стенах Академии
Лондонский туман октября 1872 года наползал на витражные окна Королевской академии наук, словно остывающий пар из гигантского котла. Внутри закрытого малого зала заседаний пахло дорогим сукном, полированной медью и оружейным маслом. Здесь собрался свет британской инженерной мысли — люди, которые заковали империю в шестерни и заставили весь мир подчиняться ритму паровых поршней.
За массивным круглым столом царила тишина. Все взгляды были прикованы к двум фигурам, замершим друг напротив друга.
С одной стороны сидел сэр Томас Кромвель — один из главных магистров Академии стимпанк-технологий. Человек, чьими стараниями по Темзе ходили бронированные колесные катера, а над Сити кружили дозорные дирижабли. Его пальцы, испачканные несмываемой угольной пылью, нетерпеливо барабанили по чертежам нового трансатлантического экспресса.
Напротив него, сохраняя абсолютное, почти пугающее хладнокровие, сидел Филеас Фогг. Математически точный, безупречно одетый, он казался живым воплощением идеального часового механизма. Каждое его движение было выверено до миллиметра.
— Это чистой воды безумие, мистер Фогг, — Кромвель глухо рассмеялся, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Ваши расчёты красивы на бумаге. Но вы предлагаете довериться сырым, едва прошедшим испытания паровым машинам. Железные дороги в Индии еще не достроены, наши дирижабли зависят от воздушных течений, а океанские лайнеры… один сбой в клапане давления, и вы застрянете посреди Атлантики.
— Мои расчеты учитывают погрешность на форс-мажор, сэр Томас, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Фогг. Он достал из кармана жилета свой знаменитый золотой хронометр и щелкнул крышкой. — Ровно восемьдесят дней. Восемьдесят оборотов Земли вокруг своей оси. Этого времени более чем достаточно, чтобы совершить полный круг и вернуться в этот зал. Человечество шагнуло в век пара, и я докажу, что пространство больше не имеет над нами власти.
Магистр Академии прищурился. В его глазах вспыхнул азарт ученого, который не терпит, когда дилетанты вмешиваются в точную науку.
— Вы готовы поставить на это свою репутацию, Фогг? — Кромвель наклонился вперед, упираясь ладонями в стол. — Академия наук не принимает пустых слов. Я предлагаю вам сделку. Официальное пари. На кону — двадцать тысяч фунтов стерлингов. Весь ваш капитал. Я утверждаю, что вы физически не сможете вернуться домой, в Англию, через восемьдесят дней. Любая поломка механизма, любой человеческий фактор — и вы проиграли.
В зале повисла мертвая тишина. Сумма была астрономической. Проиграть это пари означало полную социальную и финансовую гибель.
