Олдуай не помнит и дня, когда хоть кому-то был ровней. Отец ответственно подошел к созданию первого сына, постарался столь же трепетно, сколь дальнейшие дети стали проще. Так Олдуай и жил годами где-то посередине, порой даже гордясь своей чуждостью, ибо все человеческое и братское смердело примитивом со дна, покуда сверху на него не падал взор требовательного отца. Абсолютная власть над цивилизацией была добродетельна для всех, кроме сына, выстроившего с Клендатом — так звали его отца — уникальные для них двоих отношения. Отношения, где уважение было на службе эффективного сдерживания, потому что родитель был единственным, кто мог ограничить энергию экспрессивного задиры и наглеца. Как-то бунтарское начало достигло пропорционального сопротивления в необычной форме эквивалента обучению: отец лишил сына доступа ко всем органическим и механическим привилегиям сразу же перед тем, как отправил того в долгий одинокий поход за пределы цивилизации. Тогда-то Олдуай и начал познавать простую истину: какие бы тайны ни были спрятаны в хитром сплетении составляющих мироздания, все меркло перед тем неизвестным, сокрытым в знаниях отца. Все, буквально все, что доступно Олдуаю, столь же превосходит человеческое, сколь уступает единственному родителю. Заслуживаемый авторитет был неизменной валютой в сосуществовании с тем, кто для людей вполне был богом, где первому сыну не единожды приходилось доказывать право считаться достойным своего будущего. Только вот будущего не своего и не для себя, а того самого, ради которого он был создан, которого он не желал. Простая преемственность власти, этакая смена поколения, где он должен был бы вести человечество в тот мир, где обязан столь же оборонять жизнь, сколь притуплять излишний потенциал.
И это парадокс, который ему посчастливилось узреть своими глазами почти во всех подробностях, хотя, справедливости ради, Олдуай подоспел уже на финальный акт. Отец к этому моменту уже сгинул, цивилизация разрушена, человечества толком не осталось, так что если бы он и решился стать вождем, то править толком уже и некем. Да и те, что остались, имея возможности, которые Клендат им же и даровал, учиняют лишь хаос, оскверняя идеалы, испытывая собственные характеры в конфликте сторон. И, прекрасно зная человеческую природу, Олдуай уже собрался убраться отсюда подальше: бросить солнечную систему ИМБ — пусть эта примитивная жизнь существует и дальше, блуждает вдали от звезд, ему плевать. Но отец, никого не предупредив, как всегда своевольно и властно, подкинул необычное наследство… Некоторое время назад, не пойми как, не пойми зачем, на золотом сечении появилась новая планета. Замкнувшая треугольник с Опусом и Комой, планета под властью инопланетного сверхсущества Варвара стала соседкой остальным шести. Клендат вышел победителем, учинив чуть ли не казнь тому, кого заклеймил в истории чужаком в своих владениях. Никто не знает почему, но теперь планета несет имя первого сына. Что символично, ведь он узнал об этом самым последним, да еще и путь к этому дню оказался результатом череды подозрительных случайностей.
