Штабс-ротмистр
Канули в Лету времена, когда Белосельские-Белозерские — один из именитейших и богатейших родов империи — могли вести беззаботное существование, ни в чём себе не отказывая. К концу девятнадцатого столетия финансовые дела княжеской семьи пришли в полное расстройство. Обширные земли и заводы в Уральской области отошли банкам в погашение кредитов, а за долги перед государством пришлось рассчитаться с казной помпезным дворцом на Невском проспекте. По тем же причинам Крестовский остров, более века принадлежавший Белосельским-Белозерским, почти целиком перешёл в собственность Санкт-Петербурга. У них же остался там лишь небольшой дворец с прилегающим парком. Если раньше это творение яркого представителя первого поколения архитекторов-эклектиков Штанкеншнейдераиспользовалось как летняя резиденция, то теперь стало местом их постоянного обитания.
Однако назвать бывшую княжескую дачу скромным жилищем, едва ли у кого язык повернулся бы. Двухэтажный особняк в стиле необарокко был буквально пропитан роскошью. Вычурные кованные перила лестниц и балконов можно было смело причислить к образцам высокого искусства. Фасад украшали кариатиды. На фронтоне располагался выполненный в мраморе барельеф герба Белосельских-Белозерских, который поддерживали с двух сторон крылатые путти. Утончённые внутренние интерьеры ничуть не уступали внешнему декоративному великолепию: массивные чеканной работы люстры, изящная лепнина на потолках, мебель из красного дерева и прочие изыски в том же роде. Пройдя через малую гостиную, можно было попасть на крытую веранду, где господствовали пальмы и азалии. Необходимую для тропических растений температуру по мере необходимости поддерживал небольшой камин. Истинное чудо — снаружи хозяйничает зима, а здесь, под широкими веерами пальм, было тепло и пахло далёким югом.
У одного из окон оранжереи стоял молодой человек в полевой форме. На вид чуть за двадцать, однако на плечах его красовались погоны штабс-ротмистра, что говорило о несомненных воинских заслугах. Левая рука, покоящаяся на перевязи, красноречиво свидетельствовала о том, что офицер не так давно побывал в серьёзной переделке и, по всему судя, несмотря на невеликие года, пороху успел понюхать достаточно. Он стоял у окна и, как могло показаться, наблюдал за стайкой барышень, что катались на коньках, выписывая замысловатые узоры на льду хорошо видной отсюда Малой Невки. В действительности же — и отрешённо-задумчивое выражение лица молодого человека было тому порукой — отнюдь не созерцание сей беззаботной картины занимало его мысли.
