Ваша воля
Господин средних лет в строгом сером костюме в вертикальную тонкую полосочку внимательно изучал текст на экране своего телефона. Чтобы не потерять ни одной важной буквы под своими мясистыми пальцами, он использовал стилус при перелистывании страниц с набором потенциальных вопросов и заготовленных ответов. Гул толпы уже выходил за своды зала провинциального театра, растекаясь по гостевым коридорам, просачиваясь в технические комнаты и вентиляционные шахты — казалось, недовольство пыталось вырваться наружу. Допустить этого было нельзя. Мужчина выключил экран телефона, убрал аппарат во внутренний карман пиджака с той стороны, где у людей бывает сердце, тщательно смочил губы слюной, три раза постучал по устройству синхронизации в левом ухе и с гордо поднятой головой, украшенной сверху редеющими темными волосами и дорогими очками на горбатом носу, уверенно вышел на сцену.
— Сколько можно ждать?
— Где его черти носят?
— Еще смеет себя называть представителем народа!
Толпа была уже разогрета — не оратором и не цирковым номером, а скандалом с Ингой Королевской, который захлестнул весь заполярный городок.
Мужчина в сером костюме остановился ровно по центру сцены и притянул к себе микрофон на подставке, который почему-то отклонился от центра влево. Под затихающие выкрики аудитории мужчина успел прочистить горло уверенным кашлем, обновить влажность губ, поглубже вдохнуть и, наконец, начал речь.
— Уважаемые граждане моего любимого города Воркута! Я счастлив провести эту встречу лично. Далеко не все демократии нашего настрадавшегося мира способны обеспечить своему населению такую степень коммуникации народа с его избранниками!
— Началось в колхозе утро!
— Зубы не заговаривай!
— Слышали уже! Хватит! Надо с гадиной разобраться!
Мужчина в сером костюме поправил очки и прищурился, вглядываясь в публику. Из его рта продолжали литься речи о высочайшем уровне общения, при котором буквально каждый гражданин может действительно лично пообщаться со своим избранником из органа центральной государственной власти. И не просто законодательной, а одной, единой власти. Ведь теперь, спустя годы и века попыток и экспериментов, люди не ограничены нелепой необходимостью делегировать свою волю сотням чиновников и, так называемых, народоизбранников. Теперь не нужны партии, так как каждый политик близок к народу как никогда прежде. Теперь, прямо тут, каждый из немногих, избранных народом правителей, может проводить чуть ли не встречи тет-а-тет.
