Марк закрыл блокнот и положил карандаш на край стола. Графит стёрся почти до дерева и теперь царапал бумагу с омерзительным звуком. Он вёл записи месяц - тридцать два дня, если считать и сегодня, и каждая строчка была похожа на предыдущую. Консервы - пять коробок. Топливо - три канистры, одна почти пустая. Патроны - десять магазинов для винтовки, восемь для пистолета. Цифры не врали, как постоянная переменная. Они были единственным, чему ещё можно было верить.
Внизу страницы всегда оставалось пустое место. Марк смотрел на него, будто ожидая, что буквы появятся сами, но они не появлялись. Он захлопнул блокнот и отодвинул его к краю стола, туда, где лежали старые газеты и карта области с красными крестиками.
Бинокль висел на спинке стула и манил к себе каждый раз. Марк не стал сопротивляться, взял его и подошёл к окну. Стекло было холодным, почти ледяным, и он чувствовал, как мороз просачивается сквозь раму. Город внизу выглядел мёртвым и опасным. Серые крыши под снегом, улицы, похожие на шрамы, дома с выбитыми окнами. Всё это Марк видел каждый день, и каждый день город казался чуть более чужим, чуть более далёким, словно уплывал от него, как корабль от берега.
Он с надеждой навёл бинокль на госпиталь, как будто там могло что-то измениться за ночь и взглянул на силуэт. Вертолёт по-прежнему стоял на крыше - огромный, неподвижный, укрытый брезентом, который трепетал на ветру.
Марк видел его каждое утро и каждый вечер. Вертолёт выглядел почти целым. Почти - это слово засело в голове, как заноза и означало надежду. Так же оно означало, что, возможно, где-то там, в городе, в одном из этих мёртвых зданий, лежала нужная деталь для починки лопасти. Но почти также означало, что месяц поисков ничего не дал.
Марк опустил бинокль, выдохнул и разум начал рисовать картинки в голове. Он вспомнил пустые ангары с распахнутыми воротами, где ветер гонял ржавые банки по бетонному полу. Разграбленные гаражи со следами крови на стенах и запахом гнили. Тёмные и холодные автосервисы, где каждый шаг отдавался эхом, и каждый звук заставлял его оборачиваться с винтовкой наготове. Забитые хламом склады, который никому больше не был нужен. Итог был всегда один и тот же – пусто или бесполезно.
Пальцы всё ещё болели и кожу покалывало. Марк посмотрел на них - красные, потрескавшиеся, с белыми пятнами обморожения на костяшках. Он перебирал обломки, металл, куски пластика, и каждый раз холод вгрызался глубже. Он носил перчатки, но они были тонкими, и мороз всё равно находил путь.
Вечером Марк разжигал камин. Дрова трещали, огонь бросал тени на стены комнаты, и в эти моменты отель почти казался живым. Затем, он садился к столу, ставил перед собой старый, армейский радиоприёмник с потрескавшимся корпусом и включал его. Сначала шёл только белый шум, треск, похожий на шорох песка по стеклу.
![[АНТИ]Рай для нас](/uploads/covers/a3/a36c04104b377b872b33d68412cd48995dbfa1a2.jpg)
