ГЛАВА 1 - Дорога в Казань
Ночь была тёмной, как внутренности сейфа.
Небо над трассой М-7 казалось бесконечным чёрным куполом, на котором редкие звёзды мерцали, будто боялись, что их заметят. Женя вела машину, вглядываясь в красные огни разметки, которые выхватывали из темноты асфальт метр за метром. Фары старого электрокара вырезали в темноте узкий конус света, за которым клубилась непроглядная тьма.
За окном — бесконечные поля, спящие деревни, редкие фонари, которые, казалось, светили только для них. Иногда мелькали указатели с названиями, которых Женя не запоминала. Маленькие города, которые «Феникс» забыл или не счёл нужным модернизировать. Там, наверное, ещё жили люди, которые помнили мир без камер. Без умных домов. Без прогнозов смерти.
Москва-2 осталась далеко позади. Её неоновые огни, бесконечные пробки, умные светофоры и миллионы камер — всё это теперь было в прошлом. Но и Казань была ещё далеко.
Она не спала почти двое суток. Глаза слипались, веки тяжелели, но она заставляла себя смотреть на дорогу. Каждые несколько минут она моргала, трясла головой, щипала себя за руку. Мысли путались, воспоминания налезали одно на другое, перемешивались с реальностью, создавая липкий, тягучий коктейль из страха и надежды.
Часовня. Интернат. Типография. Речной вокзал.
Четыре значка в кармане куртки — тяжёлые, тёплые, почти живые. Женя чувствовала их через ткань, и это чувство помогало ей не заснуть. Четыре ключа. Четыре города. Четыре битвы, которые они выиграли.
Впереди было ещё восемь.
— Давай я поведу, — сказал Алексей с пассажирского сиденья.
Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась тревога. Он смотрел на неё, и в отсветах приборной панели его лицо казалось бледным, почти прозрачным. Под глазами залегли тени — он тоже не спал.
— Ты не спал ещё дольше.
— Я привык. В интернате я почти не спал. Боялся, что во сне меня найдут.
Он говорил правду. Женя видела это по его глазам. В заброшенном психоневрологическом интернате, где он прятался месяц, Алексей научился спать с открытыми глазами. Каждый шорох, каждый скрип половиц заставлял его сердце биться быстрее. Он говорил, что ему снились кошмары — Корректировщики, которые находят его, связывают, увозят в Коррекционную. Иногда он просыпался с криком, но быстро учился кричать в подушку, чтобы не привлекать внимание.
— А теперь не боишься?
— Теперь боюсь другого, — он посмотрел на неё. В темноте его глаза казались чёрными, но в них горел огонь — тот самый, который Женя увидела впервые в интернате. — Боюсь, что не успею сказать тебе что-то важное.
