Глава 1. В тисках хризантемы
Пять лет странствий отделяли его от последнего визита в отчий дом. Когда скрипнула знакомая дверь, а в ответ не раздалось ни звука, Кириан замер на пороге, ощущая, как в груди сжимается холодный ком.
Он бросил дорожную сумку в угол с глухим стуком, и звук этот странно гулко разнесся по пустому дому. Где Эвандер? Что случилось за эти годы? В голове тут же всплыли тревожные догадки, но он постарался отогнать их. Его отец крепкий мужчина, даже королю не удалось сломить его.
Вода в печи оказалась еще теплой, кто-то явно поддерживал дом в жилом состоянии, так что мужчина позволил себе отпустить тревогу. Кириан наполнил дубовую бочку, и пар поднялся в воздух, смешиваясь с солнечными лучами, проникающими через маленькое окошко. Скинув с себя потрепанную дорожную одежду, он погрузился в воду с тихим стоном облегчения.
Тепло обволакивало уставшее тело. Закинув руки за голову, он откинулся назад, чувствуя, как напряженные мышцы наконец расслабляются.
Полотенце скользнуло по влажной коже, оставляя за собой следы пены. Кириан начал неторопливо вытираться, ощущая под пальцами изменения, которые принесли годы странствий. Он медленно прошелся по широким плечам, затем двинулся вниз по рукам, где рельефные мышцы четко проступали под кожей, напоминая переплетенные стальные тросы. Его тело было выковано сотнями сражений.
Когда полотенце опустилось к животу, мыльные струйки побежали вниз по каменному рельефу пресса, словно весенние ручьи по выветренным скалам. Его тело действительно преобразилось, где-то незаметно, между ночевками у дорожных костров и утренними тренировками на рассвете.
Черты лица, когда-то сохранявшие юношескую мягкость, теперь заострились. Скулы стали рельефнее, а линия подбородка тверже. Немного другое лицо, но все такое же красивое.
Он действительно вырос не только в росте. Там, где раньше была юношеская стройность, теперь читалась мощь, его широкая грудная клетка и торс были способны выдержать любые удары судьбы.
Насухо вытерев тело, Кириан небрежно накинул полотенце на бедра и босыми ногами прошел по холодному деревянному полу в свою старую комнату. После омовения ему претила сама мысль снова облачаться в пыльную дорожную одежду.
В шкафу, среди его скромного гардероба сразу бросилось в глаза красное парчовое одеяние – то самое, в котором он когда-то блистал на дворцовом приеме. Пальцы сами потянулись к дорогой ткани, и перед глазами всплыли образы того вечера: мерцающие огни сотен свечей, переливы шелков и бархата, восхищенные взгляды придворных. Даже сквозь мрак последующих событий эти воспоминания сохранили тепло, тот редкий миг, когда он чувствовал себя человеком, достойным восхищения. Кириан никогда не был так горд собой, как тогда.
