Красная дверь открывается. Шаги вдоль коридора. Всё ближе. И ближе. Вокруг плывут тени. Стекающая по стенам краска. Пёстрые цвета переходят в монохром очень плавно. Поворот направо. Поворот налево. Дым. Голоса. Смешение звуков, запахов, цветов. Смешение смысла и абсурда. Ждёт. За этой занавеской из бус. За шелестом её деревянных шариков открывается обширная комната.
Стены расписаны: от абстрактных картин до чего-то спокойного (вроде выцветших от времени нарциссов). От монохромных шахматных узоров, спиралей, до психоделических капель. Один лишь потолок белый.
Комната обставлена аккуратно. Но в ней присутствует творческий беспорядок – то там, то тут лежат бобины с плёнками. Слева, в углу, расположился стройный голубовато-фиолетовый фикус с тёмно-зелёными листьями. Земля в его горшке немного высохла.
Много старинных предметов: пожелтевшая люстра с фужерами нежной, будто бы плавучей формы, древний сервант с облупившейся краской, уютный диван, журнальный столик с прожжённым в углу пятном. Рядом с диваном – маленький книжный шкаф, на котором пылились как шедевры, так и несколько посредственные, расслабляющие сознание литературные жвачки.
Справа находится кухня, откуда выбегает маленькая, бледная аловолосая девочка с закрытыми веками, украшенными распушившимися чёрными ресницами. Она приостановилась, держа красный мячик в руках.
– Я вижу сиреневый! – радостно вскрикнула девочка, – наконец-то!
Она подбежала к гостье лет сорока. Та заключила её в объятия.
– Сегодня я останусь с вами подольше.
– Это на сколько? – спросила девочка.
– На 25 минут, как полагается Аркогозом, – ответила гостья. Устало улыбнулась. Её глаза бледно сверкали, будтотусклые сливающиеся огни машин в дождливый вечер.
– Как дела? Ты бабушку не забываешь поливать?
– Ой, да, конечно! Сейчас полью, пора разбудить её, – с этими словами маленькая слепая девочка, ударяя мяч о поверхности, дабы обозначить себетаким образомпуть, подбежала к подоконнику, на котором стояло шампанское. Взяв бутылку, она слегка окропила им почву в горшке с большим фикусом.
Фикус слегка вздрогнул. Проснулся. Потянулся, зевнул. И преобразился в пожилую даму. Её белые волосы сверкали так же, как жемчужные серьги в её ушах. Из её уложенных седых локонов прорастали ветви с зелёными листьями. Её голубая кожа была покрыта элегантными морщинами прошлого, воспоминаний и довольно весёлого образа жизни.
– Зачем ты меня разбудила? О, дорогая, ты пришла? Наконец-то. По такому случаю я приготовлю блинчики, – взяв лава-лампу, стоящую на книжном шкафу и сдув с неё пыль, дама в изящном тёмно-фиолетовом платье направилась в кухню покачивающейся походкой. Девочка присела на пол.
