Если вам кто-то скажет, что Тридевятое царство — это дремучий лес, кривые избушки на курьих ножках и дороги из желтого кирпича, которые последний раз ремонтировали при Горыныче, смело плюньте этому человеку в глаз. Современное Тридевятое — это высокотехнологичная сказка, где магия давно поставлена на поток, монетизирована и обложена налогами так же плотно, как бочка со шпротами.
У нас есть «ГигаПтица» — агрегатор такси на Змеях Горынычах (эконом-тариф летает на одном левом огнедышащем, комфорт — на двух, бизнес-класс требует справку об отсутствии клаустрофобии для полета внутри третьего). Есть сеть кофеен «Зелье дня», где бариста-лешие варят латте на миндальном молоке единорогов, а вместо сахара добавляют толченый зуб кикиморы. У нас даже Почта России работает идеально: если вы отправили посылку бабушке, она прилетит ровно через три секунды, но будет выглядеть так, будто ее жевал медведь-шатун, потому что почтовые голуби-телепортаторы страдают тяжелой формой гастрита.
Я, Василиса Премудрая, сидела на веранде нашего городского терема, пила тот самый латте с зубом кикиморы (на вкус как жженый пластик с нотками отчаяния) и пыталась впихнуть в голову третьеклассника Емели основы квантовой физики. Емеля был безнадежен. Его щука, исполняющая желания, работала по принципу нейросети: формулировать запрос нужно было предельно точно. Вчера он пожелал «много денег», и его завалило медными пятаками тысяча восемьсот двенадцатого года весом в полтонны. Сегодня мы проходили тему «Сохранение энергии».
— То есть, — ныл Емеля, гоняя соломинкой пенку, — если я захочу, чтобы печь сама поехала, мне надо сначала дров наколоть? Это дискриминация трудового элемента!
— Емельян, — вздохнула я, закрывая голографический учебник. — Закон сохранения импульса не знает слов «дискриминация». Хочешь ехать — приложи силу. Или попроси щуку сформулировать: «Трансмутация потенциальной химической энергии древесины в кинетическую энергию движения объекта массой пятьсот килограмм без нарушения второго закона термодинамики». Попробуешь?
Емеля побледнел, икнул и исчез вместе со своей табуреткой. Кажется, щука снова дала сбой и отправила его прямиком на урок физкультуры. Я стерла с планшета формулы и откинулась на спинку плетеного кресла. На сегодня рабочий день окончен.
Именно в этот момент калитка моего палисадника содрогнулась от удара такой силы, словно в нее въехал курьерский дилижанс. На дорожке стояли трое. Двое были похожи на шкафы, одетые в костюмы от очень слепого портного. Третий был маленький, лысый, с золотой цепью толщиной с мою руку, на которой болтался амулет в виде двуглавого жар-птицы. От них за версту несло казенными благовониями и легким запахом валерьянки.
