УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 4: «СИМФОНИЯ ГОРМОНОВ» (приквел к книге 5 «БУНТ ЧЕРНИЛ») читать онлайн

Чистота лаборатории в институте «Гармония» казалась безжизненной, отфильтрованной почти до состояния медицинского вакуума. В свои двадцать шесть лет Лина была не просто доктором — она архитектор нового порядка. В двадцать один — защита, в двадцать пять — признание. Профессор Иван Сергеевич смотрел на неё с той мудрой отстранённостью, с какой создатель смотрит на своё самое удачное и потенциально рискованное творение.

— Это не просто прибор, — голос Лины нарушил тишину, словно осторожный разрез скальпеля. — Это избавление от слабости.

На демонстрационном столе стоял «Блокиратор выработки гормонов». Компактный, с матовым корпусом, он выглядел почти безобидно. Но Лина знала: внутри этого устройства заперты частоты, способные превратить бушующий океан человеческой психики в спокойную гладь.

— Биохимический хаос больше не будет диктовать нам условия, — она обвела коллег взглядом, в котором светился увлечённый энтузиазм истинного нейропсихолога. — Мы все знаем: «Все болезни — от нервов». Но что такое нервы? Это неконтролируемые всплески кортизола и адреналина. Мой блокиратор генерирует электромагнитное поле строго заданной частоты. Он не просто подавляет — он ставит фильтр на выработку гормонов стресса. Мы создаём человека, которого сложно сломать, потому что ему сложнее чувствовать боль.

В лаборатории повисла тишина. Лина чувствовала азарт — тот самый редкий гормональный всплеск, который она ещё позволяла себе.

— Прекрасно, Лина… как и всегда, — голос Александра Петровича Волкова прозвучал негромко, но весомо.

Ему было сорок лет. Рождённый в 1955 году, он ещё помнил мир, где чувства не измерялись графиками на мониторах. Волков подошёл ближе; его глаза, видевшие немало потерь и одну единственную любовь, светились заботливой тревогой.

— Работа выполнена безупречно, — продолжил он, и Лина заметила, как он на мгновение сжал ладонь. — Но скажи мне, коллега… Вырезая опухоль страха, не заденешь ли ты артерию жизни? Эмоции — это не только яд страданий. Это радость. Это творчество. Это, в конце концов, любовь.

Волков замолчал, его взгляд на миг расфокусировался, уходя в туманные воспоминания о покойной жене. О тех днях, когда их общая боль и общее счастье были не сбоем системы, а смыслом существования.

— Если мы лишим человека возможности падать в бездну отчаяния, — тихо добавил он, глядя прямо в глаза Лине, — не лишим ли мы его крыльев, чтобы подняться к свету? Наука должна лечить, а не превращать нас в идеально отлаженные манекены.

Лина лишь слегка приподняла подбородок. В её мире «свет» был всего лишь оптической иллюзией, а «любовь» — непростой комбинацией окситоцина. Она была готова нажать кнопку.