Глава 1. «Молния на ткани, кровь на снегу»
Ледяная столица дышала холодом, который проникал не только под шинели, но и в самое нутро. Ветер, словно разъярённый зверь, метался по узким переулкам, срывая с крыш куски кровельного железа и швыряя их в темноту. Газовые фонари дрожали в своих чугунных оправах, их свет был тусклым и болезненным, будто сам город уже умирал, а эти огоньки — лишь последние судороги угасающей жизни.
В тронном зале, где даже мраморные колонны казались покрытыми инеем, Канцлер Литиум склонился над столом, заваленным картами и донесениями. Но сейчас его внимание было приковано не к линиям фронта, а к куску плотной чёрной ткани и тонкой серебряной нити. Перед ним стоял молодой адъютант — бледный, напряжённый, с глазами, в которых плескался не столько страх, сколько благоговейный ужас.
Литиум не доверял никому делать это первым. Ритуал должен был начаться с его рук. Молния — не просто символ. Это был знак новой эры, эры тотального огня, эры, когда любое сопротивление будет сметено градом снарядов, когда сама земля задрожит от мощи его армии.
— Держи ровно, — голос Литиума прозвучал сухо, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь. — Если шов пойдёт криво, это будет дурным предзнаменованием.
Адъютант сглотнул, его кадык дёрнулся. Он замер, стараясь не дышать, чтобы не сбить концентрацию канцлера. Игла, казалось, светилась в полумраке, когда Литиум в очередной раз прокалывал ткань. Каждый стежок ложился с методичной точностью, словно он вышивал не символ, а приговор целому миру.
Когда последний узел был затянут, Литиум отступил на шаг. Молния на чёрном фоне выглядела зловеще — будто застывший разряд, готовый в любой момент сорваться и поразить врага. Он приложил нашивку к плечу адъютанта, и тот вздрогнул, будто от прикосновения льда.
— Теперь ты носишь знак огня, — произнёс Литиум, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на гордость. — Пусть все видят: мы не отступим. Мы сожжём всё, что встанет на нашем пути.
Но едва эти слова прозвучали, как тишину разорвал резкий звук — не грохот артиллерии, не вой ветра, а тихий, едва уловимый щелчок. Он прозвучал где-то далеко, за стенами дворца, но отозвался эхом в груди каждого, кто его услышал. Это был звук затвора снайперской винтовки.
Разведчик ворвался в зал, едва не сбив с ног охрану. Его лицо было белее снега, а глаза — расширены до предела.
— Снайперы, — выдохнул он, хватая ртом воздух, от которого тут же поднимался пар. — Они уже в городе. Мы засекли первый выстрел… он был сделан с крыши собора Святого Мартина. Расстояние — почти два километра. Ни один стрелок не смог бы…
