Лейла Мариотт
Дрейк пришёл в себя ночью.
Я почувствовала это мгновенно, словно какая-то часть сознания неожиданно открылась и сделала первый глубокий вдох. Проснулась, несмотря на сонное плетение, вновь наложенное на меня доктором Лепсом.
Прямо так, в одолженной вместо ночной рубашки больничной робе, я побежала в реанимацию, где уже собрались доктора, фиксируя состояние пациента номер двадцать три семнадцать. Брайан, спавший рядом в кресле, проснулся мгновенно и тенью последовал за мной.
В реанимацию меня не пускали, поэтому пришлось стоять у двери, прислушиваться, вылавливая каждое слово, и смиренно ждать.
Казалось, прошла целая вечность, и даже небо за окном начало светлеть, когда дверь распахнулась, и из реанимационной выкатили кушетку с Дрейком. Он дышал тяжело, но глаза его уже были приоткрыты. А когда его катили мимо меня, он поднял руку и коснулся — словно случайно — моих пальцев.
— Доктор, как состояние мистера Андреаса? — спросила я, догнав процессию.
— Стабилен, — ответил доктор Вейр, и из моей груди вырвался облегчённый выдох. — Мы переводим его в общую палату. Если желаете, можете побыть с ним рядом, только недолго.
Кушетку закатили в палату отделения хирургии потоков и переместили Дрейка на подготовленную заранее кровать. Здесь всё осталось без изменений: огромная стопка толстенных папок на тумбочке, аккуратно сложенная больничная роба на стуле. А одна из папок лежала на столе ровно в его центре.
Ещё некоторое время доктора возились в палате, устанавливая датчики и обновляя капельницу. Потом постепенно разошлись. Последним остался доктор Вейр, он негромко произнёс:
— Ровно через четверть часа вернусь, чтобы наложить на пациента успокоительное плетение. Потом он погрузится в глубокий сон. Постарайтесь его не утомлять слишком сильно.
— Конечно, доктор, — выдохнула я.
— И помните о том, что мы обсуждали вчера утром. Будьте благоразумны. От вас тоже зависит то, как скоро и как быстро пациент пойдёт на поправку.
— Да… доктор.
Это уже прозвучало не так уверенно, потому как мне было что скрывать. И, конечно, доктор почувствовал эту заминку. Почувствовал налёт лжи в моих словах и мыслях — на то он и Лоран, чтобы считывать такие детали. Но он был опытным доктором, и ничего не сказал, только покачал головой и покинул палату, оставив меня с Дрейком наедине. Брайан тоже тактично вышел, хоть я и не сомневалась: он стоит прямо за дверью и ловит каждый звук.
Дрейк медленно повернул ко мне голову. Поднял взгляд. Потом сделал глубокий вдох и поднялся, сев в кровати полулёжа на объёмной подушке.
