Глава 1. Вес пустого зобика
Солнце умирало тихо.
А-771 проснулась от холода – а это само по себе было дурным знаком. Улей не остывал никогда. Её хитин, покрытый микротрещинами от трёх декад полётов, должен был чувствовать равномерное, утробное тепло, идущее от стен. Но сегодня стены были просто стенами. Мёртвый воскобетон.
Она разлепила фасеточные глаза. Мир рассыпался на пять тысяч пикселей, и каждый докладывал одно: светопанели мерцают. Их ровное, золотистое сияние, заменявшее им солнце на протяжении тысячи циклов, теперь подрагивало, как дыхание умирающей личинки.
А-771 сползла с ячейки. Её крылья, сложенные за спиной, затекли. Она машинально почистила усики передними лапками – ритуал, старый, как сама каста Сборщиц, – и только потом заметила, что соседняя ячейка пуста.
Сборщица 891-го номера не вернулась вчера. И позавчера тоже. Её ячейка уже начала покрываться тонким слоем восковой пыли – Улей потихоньку запечатывал пустоты. Никто не говорил об этом вслух. Уборщицы стирали номера погибших из реестра, как стирают грязь с порога. Санитарная норма.
А-771 спустилась в общий коридор. Он был заполнен телами – сотнями рабочих, бредущих к распределительным пунктам. Но движение было медленным, вялым, лишённым обычного утреннего ритма. Никто не танцевал. Никто не гудел крыльями на ходу.
У раздаточной платформы стояла длинная очередь. А-771 заняла место. Впереди две Кормилицы перешёптывались усиками – она не слышала слов, но улавливала феромонный фон. Тревога. Слабый, горьковатый оттенок, как испорченная перга.
– Дают половинную порцию, – сказала одна.
– Пока половинную, – ответила вторая.
А-771 шагнула вперёд. Когда подошла её очередь, Кормилица-раздатчица протянула ей восковой лоток. В нём лежал комочек пасты – серой, с едва заметным жёлтым отливом. А-771 наклонила голову и всосала пасту хоботком. Вкус был водянистый. Почти пустой. Так кормят личинок перед выбраковкой.
– Что с панелями? – спросила она.
Кормилица не ответила. Только дёрнула усиками – приказ замолчать, замаскированный под рефлекс. А-771 знала этот жест. Когда-то она сама его использовала. В прошлой жизни.
Она отошла. Встала у стены, глядя на мерцающий потолок. Светопанели тянулись вдоль всего свода Главного Коридора – длинные, шестиугольные пластины, доставшиеся им от Предков. Когда-то, говорят, они сияли так ярко, что работать под ними можно было без перерыва весь цикл. Теперь они мигали.
– Говорят, Матка больше не ест.
А-771 повернулась. Рядом стояла Уборщица – молодая, с ещё не стёршимся восковым блеском на груди. Её усики нервно подрагивали.
