ЧАСТЬ 1. ХВОСТ — В ДЕЛО, УШИ — НА МАКУШКЕ
Глава 1. Зеркальце, скажи, да не тресни
Просыпаться под звук собственного писка — это, знаете ли, своеобразный опыт. Особенно когда ты всю свою сознательную жизнь был человеком, топ-менеджером в Министерстве магического контроля, и у тебя была ипотека, кредитка и аллергия на кошек. А теперь у тебя лапки. Маленькие, мохнатые, с противными коготками, которыми ты инстинктивно пытаешься протереть глаза, а получается только почесать себе нос. И этот нос, кстати, дергается сам по себе, улавливая запахи, которых в природе не должно существовать: паленый орех, старый пергамент и чужая магия с оттенком дешевого ладана.
Я лежал на чем-то мягком и бархатном — в другом мире это назвали бы «диван для начальника», здесь, судя по всему, это была подушка для фамильяров. Потому что рядом, прямо перед моими ушами (а уши теперь торчали вертикально и ловили каждый шорох), сидел мужчина в мантии, расшитой золотыми звездами, и смотрел на меня так, будто я — его последняя надежда. Или последний завтрак.
— Очнулся, — констатировал он голосом, от которого у меня в прошлой жизни свело бы челюсть (а сейчас свело усы). — Хорошо. Значит, проклятие перехода прошло без потерь. Визуально — тушканчик обыкновенный. Но с магическим потенциалом, что редкость.
Я хотел сказать ему что-то умное и язвительное, например: «Вы бы сначала зеркальце проверили, прежде чем людей в грызунов превращать». Но из моего рта вырвался только пронзительный писк. Высокочастотный, мерзкий, такой, что у меня самого заложило уши.
— Да-да, я понимаю, это шок, — маг снисходительно кивнул. — Но времени на истерики нет. Разрешите представиться: ректор Академии Всеволновой Магии, магистр Аркадий Тихонович. А вы, если помните, бывший главный инспектор Отдела по борьбе с артефактным мошенничеством. И вы — единственный, кто способен мне помочь.
Я зажмурился. Воспоминания хлынули, как вода из прорванной трубы. Да, я помнил. Помнил, как меня вызвал глава Министерства, как сказал, что «есть одно деликатное дельце», и как через полчаса после моего несогласия какой-то ряженый в балахоне прошептал проклятие трансформации. Мое тело испарилось, а сознание, видимо, запихнули в этого пушистого идиота. Причина? Я слишком много знал о финансовых потоках академий. И вот — результат.
Я открыл глаза (они теперь были круглые, черные и ужасно близорукие) и попытался принять вертикальное положение. Лапки скользили по бархату, хвост, длинный и голый, как червяк, бестолково дергался. Встать у меня получилось только с пятой попытки, и то я тут же упал набок, неловко подвернув свои крошечные запястья.
