– Не, я в кооператив пойду работать. В смысле – сам открою. Вон кооператоры к нам чай в магазин привозят в пять раз дороже. Вот это навар. Тут машина нужна, а у меня есть, отцовская. А писательство – дело тоже хорошее. Я сам стишки пробовал писать. Вообще, это раньше нужно было в союз писателей вступить и так далее. И вообще – кумовство сплошное. Только по «блату» все. Свой своего тащит. А сейчас только талант решает. Так что – дерзай.
Из разговора с Иннокентием Хариным по прозвищу Кельт в войсковой части 6606 (посёлок городского типа Нерыпинск), 1990 г.
Горбачёва я впервые увидел у двоюродного брата. Это было в восемьдесят пятом году в Челябинске. Генеральные секретари к тому времени умирали настолько часто и беспорядочно, что это становилось несколько неприличным. Годы вполне можно было переименовывать в генсеки. Но переименовывали города. Уже были Брежнев, Андропов, умер Черненко – появился Черненко. Наверное, его появление и переполнило чашу терпения: нужен был молодой – тот, кто не откинет серп и молот в ближайшие месяцы.
Так получалось, что появление очередного руководителя государства я встречал музыкой. Начиная с семьдесят девятого года я мог считать себя меломаном. В семьдесят девятом моими любимыми исполнителями были, пожалуй, Boney M., La Bionda, ABBA et cetera. В восемьдесят втором появились новые кумиры, но во второй день траура по Брежневу из окон моей квартиры раздавались звуки с грампластинки из мультфильма «Бременские музыканты». Дело в том, что ко мне частенько заходил один одноклассник. Его мать получала на работе очень немного, отца не было, зато был малолетний брат. Когда у него появился магнитофон, как у большинства сверстников, он зачастил ко мне переписывать концерты или просто брать кассеты на время.
Во второй день траура по Брежневу он зашёл ко мне вечером, в ноябре темнеет рано, и комаров уже нет, поэтому дверь на балкон была открыта. Как всегда, играла музыка. В связи с трауром не так громко, как хотелось бы. Одноклассник обратил внимание на стопку старых пластинок. Весь вечер мы слушали «Бременских музыкантов». Я всё время думал, что вот-вот – и в дверь позвонят менты, но никто так и не позвонил.
Траурной музыкой по Андропову стал отечественный рок – «Радио Африка», Команда Альфа, Примус, Динамик и многое другое. К этому времени я часто общался со своим двоюродным братом Славой, переехавшим в мой Челябинск из своего Свердловска. Он тоже был меломаном. Как и его отчим.
Отчим у Славы был на пять лет младше его мамы и на десять лет старше его. Это не мешало ему порой представлять пасынка знакомым как сына. Славу это больше смешило, чем нервировало. В комнате отчима в коммунальной квартире, прямо как заходишь, висела озорная фотография 70 на 50 сантиметров. На ней была запечатлена голая блондинка с раздвинутыми ногами. У отчима был двухкассетный «Акай», а также большой катушечник и здоровые колонки. Стены были под завязку украшены фотографиями поп- и рок-звёзд. Как «фирменными», так и самопальными.
