Глава 1. Котелок, зелье и драконья морда (где всё пошло не по плану)
Всё началось с того, что мой котелок решил меня предать.
Обычно я не виню инструменты. Артефакторша высокого класса (да, скромность – не моё сильное качество, но факт есть факт) знает: инструмент врёт только в двух случаях – когда он сломан или когда в него вмешалась чья-то злая воля. Мой медный котелок с рубиновой инкрустацией был исправен, чист и проверен лично мной этим утром.
Значит, оставался второй вариант.
– Да чтоб тебя драконы сожрали! – выругалась я, отскакивая от стола, когда из котелка вместо привычного серебристого пара ударил фонтан изумрудного дыма.
Дым был густым, липким и почему-то пах жжёным мятным пряником. Или пряничным мятным пожаром. Я чихнула, и мои волосы, собранные в высокий пучок, мгновенно распустились, вставая дыбом от статического напряжения.
Мастерская, моя гордость и крепость, заполнялась зеленым туманом.
– Не может быть, – прошептала я, узнавая цвет и запах. – Только не это.
Лабораторный журнал лежал на краю стола. Я подхватила его, пролистывая страницы с такой силой, что чуть не вырвала переплёт. Вчерашние записи… проклятие, вот оно.
«Эксперимент № 47. Зелье призыва безродного духа-связующего. Компоненты: корень душетворца, слёзы лунной лилии, чешуя огненного дракона (заменитель – угольная пыль высшего прокала)».
Чешуя. ЧЕШУЯ. Я же вчера поняла, что у меня кончилась угольная пыль! И что я сделала, Эллианна? Что сделала эта вечно спешащая дура?
Я порылась в верхнем ящике стола и достала маленький мешочек из огнеупорной кожи. Развязала. Внутри лежала чешуя. Настоящая. Драконья. Огненная.
– Зачем я вообще её храню? – простонала я, зажимая нос рукавом, потому что дым становился всё едче.
Чешую мне подарил (вернее, оставил вместо оплаты) один проезжий рыцарь, который задолжал мне за ремонт щита. «Бери, ведьма, драконьи сокровища тебе пригодятся». Я тогда посмеялась. Положила в ящик. И забыла.
А вчера, в полночь, когда глаза слипались, а зелье требовало драконьего компонента… я машинально взяла этот мешочек вместо полки с угольной пылью.
Теперь мой котелок производил не безродного духа-связующего, а нечто совершенно иное.
Зелёный дым сгустился, принимая очертания. Сначала я подумала – галлюцинация отравления. Потом – что это призрак особенно неудачного эксперимента.
Но когда из дыма сложились широкие плечи, длинные волосы цвета вулканического стекла и глаза, в которых горело настоящее, живое пламя… я поняла: всё гораздо, ГОРАЗДО хуже.
– Кто посмел? – голос прозвучал низко, раскатисто, и от него зазвенели склянки на полках.
