Нет, я просто обожаю свою работу, гхар её побери!
– А в большом лектории поистрепались задние парты, – чуточку визгливо и чересчур драматично провозгласил ректор, потрясая пухлым пальцем.
Я поморщилась. Наверняка это боевики опять скучали на лекциях по прикладной рунологии. Сколько раз уж говорили, что мистер Дэрриш – в целом, конечно, милый, но при этом исключительно занудный старичок, – не лучший препод для них, а всё туда же.
Забавно. Ректор сменился раз пять за последний десяток лет, а боевики как выли от лекций Дэрриша, так и воют.
– В коридоре третьего этажа кто-то виртуозно замагичил шторы, что они теперь поют похабные частушки! – ректор возмущённо хлопнул по столу рукой.
Пришлось сделать вид, что я тоже возмущена. А ещё, что совершенно не в курсе. Потому что об этой достопримечательности мне ещё за обедом шепнули третьекурсницы. А ещё о том, что зачарованная штора всего одна и висит аккурат напротив аудитории магессы по ботанике – выдающейся со всех сторон дамы. Исключительно красивой и милой девушки, с которой мы даже нашли общий язык, несмотря на небольшую разницу в возрасте и в… Назовём это статусом.
– Ну а про тот бардак, что они натворили в общежитии я и вовсе промолчу.
С держав порыв цокнуть языком, я негромко вздохнула. И кивнула, сумев выдавить какое-то подобие улыбки.
– Я поняла, ректор. Везде бедлам и бардак. Я посмотрю, что можно сделать.
– Посмотри, Джесси, посмотри, – ректор с надеждой посмотрел на меня и грузно опустился в кресло.
Я поморщилась. Сначала от раздражающей фамильярности – начальник он мне или нет, но так сокращать моё имя дозволено лишь близким. А потом и от того, как протестующе заскрипел несчастный предмет мебели. Пожалуй, я сейчас тоже немножко такое кресло.
– Мистер Шоллен, а что насчёт моей практики? – осторожно спросила я.
– Прости, милая, – он виновато улыбнулся. – Пока никаких вариантов. Ты ведь и сама знаешь…
Стискнув зубы, я медленно кивнула, постаравшись удержать на лице улыбку.
Да уж, знаю. Прекра-асно знаю!
О том, что единственная из выпуска до сих пор не получила распределение это дурацкое.
За целый, гхар его, год! Единственная!
– Я, наверно, пойду, мистер Шоллен. Столько дел, столько дел.
– Иди, конечно.
– Тогда вечером я зайду, чтобы…
– Да, не стоит, Джессика, – он покровительственно улыбнулся. – Я ведь знаю, что ты хорошая девочка и не подведёшь. Я верю в твою добропорядочность.
Вновь ему кивнула, сохраняя подобие улыбки на губах, и практически бочком вышла из кабинета. С тем же выражением лица прошла мимо секретарши. Неплохой, в целом, женщины, но слишком переживающей за своё место. Мы с ней, конечно, не ссорились, да и делить нам нечего, но вряд ли она удержится от возможности наябедничать на меня. Ибо в её случае все средства хороши.
