«Тот, кто возвращался»
Глава 1. Красная нить
Дождь начался за час до того, как нашли тело.
Он шёл мелкий, противный, словно город решил вымыть с себя всё, что произошло этой ночью. Виктор Крамер стоял у старого моста через Веретёнку и смотрел, как двое полицейских в жёлтых дождевиках натягивают ленту.
— Виктор Сергеевич, вам не стоило приезжать, — сказал Дубов, подойдя сзади.
— А кого ты ждал? — Виктор не обернулся. — У тебя в отделе три человека. Один боится темноты, второй не умеет разговаривать с людьми, третий вчера потерял ключи от архива.
— Всё равно. Ты больше не в форме.
— Я знаю.
Под мостом, у самой воды, лежала женщина. Ей было около тридцати. Тёмные волосы разметались по мокрым камням, лицо было спокойным — слишком спокойным для человека, который умер насильственной смертью.
Виктор спустился по скользкому склону.
— Не трогайте ничего, — бросил он через плечо.
— Виктор…
— Я сказал: не трогайте.
Он присел рядом. На запястье женщины была красная нить. Плотная, шерстяная, завязанная аккуратным узлом. Виктор узнал её сразу — такие нити раньше продавали в киоске у автовокзала. Лет пятнадцать назад.
В кармане убитой нашли сложенный вчетверо листок.
Дубов протянул его Виктору в перчатке.
На бумаге было написано всего три слова:
«Ты его предала».
Виктор долго смотрел на строчку.
Потом достал из внутреннего кармана блокнот — старый, с потёртой кожаной обложкой. Он всегда носил его с собой, даже после ухода из полиции. Открыв нужную страницу, он замер.
Там, среди его собственных записей, уже была фраза.
Тем же почерком.
«Ты его предала».
— Что там? — спросил Дубов.
Виктор закрыл блокнот.
— Ничего, — ответил он. — Просто совпадение.
Но в этот момент он впервые почувствовал холод — не от дождя, а от мысли, которую пока не позволил себе закончить.
Где-то в городе жил человек, который знал слишком много.
И, возможно, этот человек носил его лицо.
Глава 2. Записка дома
Виктор вернулся домой в третьем часу ночи.
Квартира встретила его темнотой и запахом остывшего кофе. Он не включил верхний свет — только настольную лампу в кабинете. Привычка, оставшаяся с тех времён, когда Лена жаловалась, что он читает по ночам и «светит ей в глаза даже во сне».
Он сел за стол и снова открыл блокнот.
Фраза никуда не делась.
«Ты его предала».
Виктор провёл пальцем по строчке. Бумага была чуть влажной, будто её писали недавно. Почерк — его. Наклон букв, нажим, привычная ошибка в слове «предала»: он всегда путался в этой букве ещё со школы.
Но он не писал этого.
По крайней мере, не помнил, что писал.
Виктор перелистал несколько страниц назад. Там были заметки по делу: время обнаружения тела, описание нити, имя погибшей — Марина Соловьёва. Дальше — обычные рабочие мысли.
