ПОЛУПРОВОДНИК
Глава 1. Память
10.10.2022
Кладбище пахло ноябрём.
Игорь стоял у могилы уже двадцать минут, если верить внутренним часам, которые за восемь лет службы в ДМАЯ научились отсчитывать секунды без помощи циферблатов. Двадцать минут — достаточный срок, чтобы вспомнить всё. Недостаточный, чтобы хоть что-то понять.
Востряковское кладбище в середине осени — место, где даже вороны каркают тише обычного, словно стесняясь нарушить покой. Голые ветки берёз чертили по серому небу путаную кардиограмму. Мокрая земля чавкала под ногами, и этот звук был единственным, что нарушало тишину, — не считая далёкого шума электрички, который доносился сюда, за кладбищенскую стену, приглушённым, как сквозь вату.
Могила Артемия была ухожена. Марк лично следил за этим — приезжал раз в месяц, поправлял ограду, менял цветы, если старые увядали. Сейчас на холмике лежал венок из искусственных роз — ярко-красных, кричащих, совершенно не подходящих этому месту. Игорь знал, кто их принёс. Сергеич, сосед Артемия по гаражам, покупал такие в переходе метро, потому что «настоящие всё равно замёрзнут». В его логике был свой резон.
На памятнике из чёрного мрамора, значилось: «Артемий Сергеевич Волков». И ниже — две даты, между которыми уместилась целая жизнь. Игорь знал, что настоящая фамилия Артемия была другой — Смирнов, — но для всех, кто его знал, он был просто Артемием. Человеком, который чинил машины, носил монтировку за поясом и говорил мало, но всегда в точку.
«Не будь пустым, Пиров. Сделай что-нибудь».
Эти слова Игорь помнил так же ясно, как и в тот день, когда услышал их в последний раз. Они врезались в память, как осколок стекла, который нельзя извлечь, не повредив что-то важное. Артемий сказал это, умирая. Сказал, зная, что Игорь услышит. И Игорь услышал. И сделал. Сделал то, чего никто от него не ожидал, — спас мир, который, возможно, того и не заслуживал.
— Ты был прав, — сказал Игорь вслух. Голос прозвучал глухо, без отзвука, словно мокрая земля жадно впитывала каждое слово. — Я перестал быть пустым. У меня теперь есть Марьяна. Есть Анна. Есть работа, дом, яблони. Всё, о чём я даже не мечтал, когда ты был жив. Но знаешь, что самое паршивое?
Он замолчал, глядя на венок. Ветер шевельнул лепестки, и они зашуршали с тихим, пластмассовым звуком.
— Самое паршивое — что этого мало. Что всего этого мало, когда знаешь, что где-то там, — он поднял глаза к небу, — пробуждается такое, от чего не спасут ни монтировка, ни Плетение. Что, если я снова понадоблюсь... а я уже не тот. Я пустой, Артемий. Не так, как раньше. По-другому. Раньше я был пустой, потому что ничего не помнил. А теперь я помню всё — и это не помогает.
