«...Не дайте страху овладеть вами...»
Эхо слов Торговца висело в воздухе, когда Денис Морозов очнулся на знакомой улице. Его вернули. Бросили обратно в тот самый вечер, где небо плавилось багровым золотом, а тени были длинными и неестественно чёткими, как на проявленной фотоплёнке.
Он дышал тяжело, как от бега. Воздух был густым, словно сироп, каждое движение давалось с усилием, будто пространство сопротивлялось его присутствию здесь и сейчас. Он знал эту брусчатку под ногами, каждый скол, каждую трещину — они проступали с пугающей, гиперреальной чёткостью. Взгляд скользил по фасадам, и он видел то, что никогда не замечал: причудливую вязь кирпичной кладки вековой давности, игру света на стёклах, застывшую грусть в потёртых резных наличниках. Это больше не был фон его жизни – это были декорации к его личной драме, выставленные с беспощадной точностью.
«Как я мог этого не замечать?» – мысль проносилась вихрем, но уже без укора. Только горькое осознание того, что прозрение всегда приходит слишком поздно. Что, только оказавшись на краю, понимаешь истинную цену каждого вздоха, каждого луча света, каждого шороха листвы.
И тут его настиг звук. Тот самый. Он начался как отдалённый гул и нарастал с неумолимой скоростью, заполняя собой всё пространство, вытесняя все мысли. По спине прокатилась ледяная волна. Денис ещё не видел, но уже знал. Знал, что обернувшись, увидит её. Через дорогу. С широко распахнутыми от ужаса глазами. И между ними – несущуюся на него машину.
В висках стучала кровь, смешиваясь с эхом слов Торговца.
Время не просто остановилось – оно замерло на лезвии бритвы. Весь мир сузился до этого узкого промежутка между жизнью и смертью. До выбора, который уже был сделан, но который предстояло прожить...
За несколько недель до этого
Ранним утром Денис Морозов шёл по мостовой. Солнце только начинало растапливать ночной холод, и весь городок, затерянный у подножия гор, купался в перламутровой дымке. Ночь покидала город медленно, оставляя на крышах и мостовой серебристые следы своей прохлады.
Денис служил майором милиции в этом небольшом городке, где каждый кирпич в брусчатке был знаком ему с детства. Где-то вдали, незыблемые как сама вечность, дремали горные хребты, а в центре площади возвышался величественный монумент – немой свидетель былой славы.
Этот день начался с ужасной новости. Едва Денис успел налить себе кофе, как на пороге кухни появилась Оксана. Её лицо было залито слезами.
– Лёша умер, – прошептала она, и слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.
Её младший брат, спортсмен без вредных привычек, умер во сне. Врачи разводили руками, говоря о «естественной смерти» – будто тридцать лет это преклонный возраст.
