Январский день 1527 года. Морской порт города Севилья, Испания. С только что прибывшего испанского 20 пушечного галеона, с которого бастайши уже выгружали военную добычу банд Кортеса, по деревянному трапу на берег сошёл пассажир. Это был средней руки идальго, если судить по его одежде и манере держаться. Лёгкий бриз по реке гнал с моря прохладу, приправленную противным моросящим дождём, что заставляло бывшего пассажира кутаться в коричневый тёплый плащ и по самые брови натянуть на голову мягкий чёрный берет. Высокие чёрные сапоги, кираса, рельефно выпирающая под тканью плаща и длинная шпага, ножнами достающая чуть ли не до земли, говорили о военном ранге пассажира, что тут же подтверждали двое солдат в латах и шлемах, нёсших за дворянином громадный изъеденный временем кованый сундук. Взяв первую попавшуюся крытую портовую коляску, идальго запросто разместился на лавке рядом с возницей и, дождавшись погрузки сундука и солдат под холщовый навес повозки, скомандовал «вперёд». Путешествие было недолгим, где-то через полчаса коляска остановилась у дома предлагающего меблированные комнаты в наём. Отыскав хозяина, путешественник снял квартиру из двух комнат на втором этаже и, разместив там сундук, отпустил солдат восвояси. Ещё через 20 минут идальго, всё в той же одежде, вышел из своего жилища и пешком направился к филиалу банкирского дома Строцци, расположение которого ему, видимо, было хорошо известно. Прогулка заняла ещё несколько дождливых минут. Войдя в контору банкирского дома, идальго обратился к ближайшему к входной двери — служителю и, представившись, вежливо попросил доложить о себе управляющему филиала. Управляющий — богато одетый, низкорослый, крепко сбитый, с сытым брюшком, средних лет итальянец, с быстрыми, умными глазами и уже небольшой лысиной, появился почти мгновенно. Он выскочил из настежь распахнутой двери тёмного кабинета и, обогнув стойку конторщиков, раскрыв объятия, бурно поприветствовал посетителя. Затем подхватив посетителя под руку, почти торжественно проводил его в свой кабинет и затворил массивную дверь. Звонкий удар засова о металлические скобы начальственной двери, окончательно убедил служителей в важности скромного идальго, и заставил их понизить голос и тише звенеть монетами при пересчёте.
— Дон Мигель, я очень рад вашему возвращению на родину, — хитрый банкир широко улыбнулся, показывая на четверть беззубый рот.
— Я тоже рад нашей встрече, сеньор Строцци, — вежливо поклонился дон Мигель, придерживая шпагу и что-то объёмное под мокрым плащом.
