— Простите, ваше сиятельство, но боги не откликнулись сегодня.
— Так попробуйте ещё!
«Странный какой-то сон, — подумала я. — Какие-то мужские голоса. Боги». Особенно мне понравился второй мужской голос, такой прямо приятный. Бывают такие тембры, что что‑то внутри откликается. Вот если бы ещё помягче говорил, а то нервный какой-то.
Первый голос между тем произнёс:
— Это невозможно, ваше сиятельство. Ритуал нельзя проводить чаще чем раз в год, и если боги не откликнулись, значит, недостаточно большим было желание — либо ваше, либо вашей супруги.
Мужчина с приятным голосом вдруг расхохотался, и смех его был горьким.
— Видно, боги решили надо мной посмеяться, — произнёс он, когда смех стих. — Или над ней. Ну ладно, значит, подождёт! Захарий! — крикнул он. — Уноси.
Вдруг, помимо того, что слышала голоса, я начала ощущать запахи. Пахло как будто бы нагретым на сковородке кардамоном. Откуда я это знала? Однажды меня научили варить кофе по-восточному — подогретый кардамон даёт такой приятно-навязчивый смолисто-ладанный аромат.
«Как в церкви», — пришла в голову неожиданная мысль.
И совершенно неожиданно я почувствовала сильную головную боль. Она накатывала волнами, становясь всё сильнее и сильнее. Будто бы у меня происходило какое-то странное постепенное включение чувств. С каждой волной их становилось больше.
А что вообще со мной произошло?
И только я об этом подумала, только мне показалось, что вот сейчас я всё вспомню, как за мои плечи взялись чьи-то сильные руки и потянули меня наверх. Я приоткрыла глаза. Это было очень сложно, потому что было ощущение, будто мне в глаза насыпали песок.
Было темно. И с открытыми глазами голова заболела ещё больше. Но зато я поняла, что до того, как кто-то стал меня поднимать, я лежала на полу. Запах кардамона усилился, стал объёмнее, к нему добавился сладковатый запах благовоний и нагретого дерева. Не жжёного, а именно нагретого, как в деревянной бане, в парилке.
Мужчина помог мне сесть на жёсткую лавку. Что это был за мужчина, я поняла, когда посмотрела ему в лицо. И хотя лицо его было гладким, как и голова, но квадратное лицо, сильная челюсть, широкие брови, ну и, конечно, сильные руки, которые подняли меня с пола и усадили на лавку, потому что ноги меня совсем не держали, указали на то, что это мужчина.
Странность его лица заключалась в том, что было непонятно, стар он или молод, потому что лицо его было будто лишено возраста.
— Аэра, как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.
И я поняла, что это тот самый, кто только что говорил про «сиятельство» и «богов».
