– Жалко-то как. Молодая такая, красивая…
– А господин-то наш как расстроился, ведь вроде всё сделал так, чтобы не навредить. Я слышала, специально даже какой-то настой у лекаря заказывал.
«Странный разговор… господин какой-то…» – подумала я.
Глаза не открывались. Последнее, что я помнила, – это то, как закричали снаружи палатки:
– Летит! Летит! Бей!
И всё. Успела только прикрыть парня, которого оперировала, потом ощутила страшную боль в спине и провалилась в беспамятство.
А сейчас вроде спина не болит, но ощущения какие-то странные. Может быть, я вся в гипсе?
«Ага, – сказал внутренний голос, – вместе с глазами замотали».
Попыталась зажмуриться, не открывая глаз. Почувствовала влагу на ресницах – значит, жива.
Облизала обветрившиеся губы, но рукой или ногой двинуть не получилось.
«Значит, всё-таки в гипсе», – подумала я.
Но немудрено, если в госпитальную палатку попал снаряд. Интересно, парень-то выжил? Жалко ведь. Молодой совсем мальчишка…
Снова прислушалась. Разговор продолжался.
– А я вот думаю, что не просто так всё случилось. Лекарь-то господину настойку через госпожу Мириту передавал, – почти шёпотом прозвучал женский голос.
– И что? – удивилась другая женщина.
– Госпожа Мирита очень не хотела этого брака…
Другая женщина вдруг ахнула:
– Да ты что?! Молчи!
Но та женщина, которая шептала, всё-таки договорила:
– Теперь-то уж она точно хозяйкой здесь станет.
Подслушивание разговора ни к чему не привело, я по-прежнему не понимала, о чём речь. Какой-то опять господин, госпожа Мирита…
В конце концов мне удалось открыть глаза. Надо мной был высоченный потолок, нереальный, словно из какого-то венецианского дворца. Он был расписан картинами: изображение голубого неба, облаков…
Я присмотрелась: «Это что, драконы?»
Вращать глазами было больно, как бывает при высокой температуре либо сильной интоксикации. Я попыталась позвать кого-нибудь, хотя бы тех двоих, что болтали.
Но из горла вырвался только хриплый стон.
Сразу возникла тишина. А потом надо мной склонилось пожилое женское лицо.
– Лиечка… деточка моя! Живая!..
Старушка была мне не знакома, но обращалась она явно ко мне.
– Пить, – прохрипела я.
– Сейчас, кровиночка моя, сейчас, золотце моё…
Старушка, несмотря на возраст, оказавшаяся достаточно сильной, помогла мне приподняться и, семеня, пошла к столику, на котором стоял красивый, похоже, хрустальный кувшин. Звук льющейся воды ещё больше распалил жажду.
Я ни о чём другом, кроме воды, не могла думать, поэтому, когда взяла стакан и мельком увидела, что рука, которой я его держала, совершенно не похожа на мою, этот факт я осознала только после того, как смогла попить воды. И это хорошо, иначе бы стакан выпал из рук, и пришлось бы менять бельё.
