Вещи кажутся чудовищно
долговечными, когда умирают люди.
Джойс Килмер
100 грамм предательства. Книга 1 БЕСПЛАТНО
Выбравшись из камеры, понимаю, что это совсем не Дин… В свете всё той же замусоленной лампочки я вижу перед собой Фолка.
Разочарование и облегчение ведут борьбу в моей душе, переплетаясь, словно лианы — крепко и на совесть. Так случается, когда одновременно чего-то ждёшь и страшишься.
— Эй, ты как? — рука Фолка ложится на моё плечо, отчего я вздрагиваю. Даже сквозь ткань рубашки истерзанную холодом кожу согревает тепло чужих пальцев. — Нам уходить надо…
Уходить.
Он прав. Но тело не слушается, а суставы заржавели и еле скрипят. Боюсь, что не справлюсь.
— Возьми себя в руки, Кара!
Шипение Фолка, наконец-то, выводит меня из ступора. Киваю, соглашаясь, и мы устремляемся прочь. Прочь от камеры, прочь от пыток, прочь от боли.
Босые ноги скользят в грязи, и несколько раз я чуть не падаю. В конце концов, Фолк хватает меня за руку и тянет за собой, крепко сжимая мои пальцы.
Где-то впереди раздаётся лязг металла. Не успев вовремя затормозить, врезаюсь в спину Фолка, больно стукнувшись подбородком.
— Тс-с-с… — он прикладывает палец к губам. — Давай, сюда…
Фолк вталкивает меня в какую-то комнату и пинком захлопывает за нами дверь. Ужас наваливается на грудь тяжёлой глыбой, мешая вдохнуть, когда я понимаю, гдеименномы оказались.
Здесь ничего не изменилось. Воздух такой же расплавленный, как мне запомнилось. В углу всё также краснеет печь, накормленная углём. А потом мне чудится знакомое шарканье.
Едва слышимое, едва уловимое.
Меня начинает трясти, пытаюсь предупредить Фолка, но уже слишком поздно. Возле печи вырастает тот самый старикашка и, ловко выхватив из огня прут с клеймом, резво бросается на нас. Его медлительность куда-то испарилась, и раскалённая пластина изящно танцует в воздухе.
— Ты… — нет никаких сомнений, он меня узнал. — Пришла за добавкой?
Раз — и пластина проходится в нескольких миллиметрах от моего лица. Фолк вовремя успевает выставить руку, перехватив стержень где-то посередине, но тут же вскрикивает от боли и разжимает пальцы — железо обжигает по всей длине. Споткнувшись, он падает, и старик летит вслед за ним. Громкий удар и железяка отлетает в сторону. Пока продолжается ожесточённая борьба, я подбираюсь ближе и хватаю прут за деревянную рукоятку. Оставленная им метка на левом запястье начинает ныть...
Старик уже оседлал Фолка и, воспользовавшись тем, что тот не может полноценно использовать обожжённую руку, сомкнул пальцы на его шее. Фолк хрипит, выдыхая последние крохи кислорода и не имея возможности вдохнуть новую порцию.
