1924 год. Портовый город Грейвуд, восточное побережье Англии.
1924 год. Для Грейвуда это было время зыбкого равновесия. Война закончилась три года назад, но её ледяное дыхание всё ещё сковывало улицы этого портового города. Первая мировая — Великая война, как её называли в газетах, — длилась четыре долгих, изматывающих года. Она забрала цвет нации, оставив взамен пустоту и поколение мужчин с выжженными душами.
Грейвуд не был Лондоном с его блеском и имперским величием. Это был город рабочих рук, солёного ветра и вечного тумана, который скрывал не только очертания кораблей в доках, но и тёмные дела, творившиеся в его подворотнях. Здесь власть не принадлежала мэру или полиции. Настоящими хозяевами были те, кто контролировал товар, проходящий через порт. И самой влиятельной силой в этом сером, промозглом мире была семья Рейвенов.
Поезд из Лондона прибыл на станцию Грейвуда с опозданием на сорок минут. Состав, устало пыхтя паром, замер у перрона, окутав платформу клубами серого дыма. Из вагона первого класса вышел мужчина. Он был высок и худощав, его движения были скупыми и выверенными, словно у хищника, привыкшего экономить силы для решающего броска.
Это был Дэниел Рейвен.
Он отсутствовал почти два года. Два года грязи, крови и постоянной, сводящей с ума тишины между артиллерийскими залпами. Он ушёл на фронт совсем другим человеком — молодым парнем с мечтами о будущем. Вернулся ветераном, для которого человеческая жизнь стала лишь разменной монетой в большой игре. Война не сделала его жестоким — она просто убрала из его души всё лишнее: страх, сомнения, жалость. Осталась лишь холодная, расчётливая воля к выживанию и защите того немногого, что ещё имело значение.
Его взгляд скользнул по перрону. Город встретил его привычной сыростью и запахом угольного дыма. Ветер с моря пробирал до костей, но Дэниел лишь плотнее запахнул воротник своего потрёпанного пальто. Он вернулся домой.
У выхода из вокзала его ждали. У старого, потрёпанного жизнью «Бентли» стоял мужчина — широкоплечий, с бычьей шеей и тяжёлым взглядом исподлобья. Это был Мартин Рейвен, его старший брат.
— Долго же ты, — вместо приветствия буркнул Мартин, выбрасывая окурок сигареты в лужу. Он не смотрел на брата, его взгляд был устремлён куда-то в туманную даль порта.
— Поезд задержался, — спокойно ответил Дэниел. Его голос был тихим и ровным, без единой эмоции.
Мартин хмыкнул — звук был похож на рычание загнанного зверя — и молча открыл заднюю дверь автомобиля. В салоне пахло дорогой кожей сидений и едва уловимым запахом оружейной смазки. Это был запах дома.
