Глава 1. Антиквариат и осечка детектива
Калининградское утро начиналось с запаха свежемолотого кофе и с непременного тумана, клубящегося над гладью Нижнего озера . Туман этот был особенным – не просто испарениями, а словно дыханием самого города, памятью о болотах, на которых семь веков назад начали возводить стены замка Кёнигсберг. Я всегда чувствовала это дыхание на своей коже, прохладное и щекотливое, когда шла на работу по брусчатке улицы Черняховского. Мой магазинчик «Фолиант» ютился в одном из тех довоенных зданий, что чудом уцелели среди советских панелек, – трехэтажный, с высокими окнами и лепниной под самой крышей, изображающей то ли виноградные лозы, то ли морские волны. Время стерло четкость линий.
Ключ со скрипом повернулся в замке, тяжелая дубовая дверь отворилась, впустив меня в мое царство. Запах старых книг, воска для дерева и едва уловимой пыли – мой самый любимый аромат в мире. Он обещал тайны. Каждый день я впитывала его с радостью, с предвкушением. Владеть антикварным магазином – не работа, а способ существования для человека с моим складом ума. Я, Алиса Воронцова, считала себя профессиональной разгадчицей загадок, правда, загадок, уже описанных кем-то. Моя жизнь была плотно забита томами Кристи, Честертона, Сименона. Я знала каждую уловку Эркюля Пуаро и каждый парадокс отца Брауна. Реальность, увы, редко предлагала столь изящные головоломки. Чаще – скучные вопросы о подлинности столового серебра или цене на советские значки.
– Алиса, доброе утро! – раздался звонкий голос с порога. – Принесла вам кое-что поглядеть.
На пороге стояла Надежда Петровна, наша местная «кладчица», женщина лет семидесяти с лицом, изрезанным морщинами-картами прожитых лет. В руках она держала сверток, бережно завернутый в желтую газету «Калининградская правда» двадцатилетней давности.
– Надежда Петровна, заходите, присаживайтесь. – Я указала ей на венский стул у прилавка. – Что на этот раз? Очередной «семейный раритет»?
Она развернула сверток с торжественностью жрицы. На газете лежала пара подсвечников из потускневшего мельхиора, несколько столовых ложек с вензелями и маленькая фарфоровая статуэтка пастушки с отбитым мизинцем.
– От дочки мужа соседа, – таинственно сообщила Надежда Петровна. – Они квартиру на Московском расхламляют. Говорят, всё это еще с немецких времен в подвале хранилось.
Я взяла один из подсвечников, ощутила его вес в ладони. Изучила клеймо. «WMF. Германия. Начало века». Подлинные, без сомнения. Но «с немецких времен»… Эту фразу я слышала раз сто. Половина города живет в домах «с немецких времен», и у каждого второго на антресолях пылится что-то, оставшееся от прежних жильцов. Чаще всего – самый банальный ширпотреб.
