Сергей вполуха внимал причитаниям шефа на грани прочности своей психологической брони.
В голове крепло шальное: «Что, если резко стиснуть этот небритый кадык?»
Шеф чутко уловил угрозу и превентивно подобрел:
– Не слишком я утомляю тебя?.. – он увеличил дистанцию, сдвигаясь в кресле к монитору и продолжил уже спиной, – Чтобы не повторять одно и тоже, давай так, ты зайди, когда у меня не будет повода упрекать тебя. Я хочу тебя уважать как классного разработчика.
Вернувшись к компу, Сергей увидел сообщение о двух ошибках в результате компиляции. Эта мелочь в контексте только что перенесенных сентенций нешуточно опечалила его. Возникло сильнейшее предчувствие, что жизнь не должна быть такой. Вместо траты времени на разработку давно уже не непопулярной игрушки, которую предали даже фанаты, наверняка можно было бы делать что-то в самом деле полезное.
Сергей никому не жаловался, не ныл о невезении и про закон космической подлости. В разговорах старался быть конструктивным, а не паниковать. У этого был необычный – возможно, на гране психиатрического – повод – его давнишняя манера жить так, будто за тобой незримо наблюдают.
Он регулярно ходил в горы, предпочитая трудности на грани своих возможностей, что не допускало расслабления. Но слишком многое вокруг настойчиво убеждало в никчемности бытия и необходимости смирения существующему раскладу жизни.
К концу работы, как всегда, томительно потянулось время. Но все обязательно кончается.
Сергей отшагал пару остановок, не желая делить жаркий летний воздух с потными пассажирами.
Вспомнилось, как в детстве он любил лето. Не потому, что были каникулы. Просто летом все росло и радовалось, было много разных фруктов, по вечерам с друзьями они ползали с фонариками среди высокой травы и гонялись за жуками и бабочками. За пойманных насекомых в сельхозинституте расплачивались конфетами. А сейчас лето его уже не радовало.
Сергей свернул к подъездам мимо магазина.
Иногда, стоя в продуктовой очереди с тележкой, он явственно ощущал, что его проклинают. Обернувшись, видел старушку, жующую сморщенными губами и стиснувшую в костлявых лапках единственный пакетик молока. Он всегда пропускал ее перед собой. Проклятие это не снимало, просто самому становилось легче.
Около дома повстрачалась молодая соседка с подружками, все круто прикинутые. Они шли во всю ширину дорожки и не собирались расступаться. Сергей остановился, чтобы стихия сама обогнула его.
– Привет, – снисходительно процедила соседка, чуть скривив в усмешке губки. Пахнуло смесью духов и пива, кто-то, проходя, чуть пихнул его бедром, и позади раздалось нервное ржание. И было в этом такое, что Сергей видел – им, в общем-то, хреново несмотря на то, что их папики отстегивали сколько надо. Что они мечтают, чтобы жизнь изменилась, чтобы появилось нечто, хотя бы чуть интереснее обычного блогера, и чтобы оно увело в новый мир.
