Магесса быстро шла по тёмной улице ремесленного квартала.
Ночь выдалась безлунной, только редкие фонари у дверей красильных мастерских бросали тусклые отблески на булыжную мостовую.
Пахло краской, дубленой и мочёной кожей – запахи, к которым она так и не привыкла за эти месяцы.
Из приоткрытого окна тянуло луковым супом и дымом. Где-то не спали, ждали кого-то, грели ужин.
Обычная жизнь.
Чужая.
Не её.
Он вздохнула. Задание Нантоне противоречило личным желаниям, но выполнить его необходимо.
Каблучки глухо стучали по камням, сердце больно сжималось от мысли о том, что предстоит сделать.
Она не хотела этого.
Она вообще уже мало чего хотела. Только чтобы всё это закончилось. Чтобы не нужно было выбирать между долгом и тем, что чувствуешь. Между кланом, который дал ей всё, и тем, кто, сам того не зная, дал ей то, чего она не ждала.
Тепло.
Взгляд.
Короткое «Рисс», произнесённое без насмешки, без приказа, просто так.
Она запретила себе думать об этом. Запретила вспоминать его голос, его руки, его странную, неожиданную нежность.
Фэртис ан-Арис Торинес.
Генерал-фельдмаршал.
Враг.
Нет — не враг. Просто тот, кому она врала с первого дня. Кто был её заданием и стал чем-то большим.
Она не знала, заметил ли он. Не знала, догадывался ли. Знала только, что сегодня ночью перейдёт черту, после которой пути назад уже не будет. И если всё получится, он никогда не узнает, что она к нему чувствует. А если не получится – узнает. И возненавидит.
Рисса мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли, ускорила шаг. Где-то впереди, в глубине квартала, её уже ждали.
Она дошла до нужного дома, старого, с облупившейся штукатуркой и покосившимся крыльцом. Поднялась на две ступеньки. Помедлила.
Ещё можно было повернуть назад. Ещё можно было прийти к нему и сказать: «Я – не та, за кого себя выдаю». Но тогда – прощай, клан. Прощай, Нантоне. Прощай, надежда на возвращение домой.
Она не могла.
Она обязана.
Ради предводителя и клана.
Впервые за десятки лет выпал шанс реально одержать окончательную победу над магами Иторы. Нантоне верил в неё. Доверил ей самое важное. Она не могла подвести.
Рисса не подведёт.
Она глухо постучала в дверь. Старое дерево, источенное жучком, отозвалось гулко и пусто. Ей открыли сразу – ждали.
Шаги в галерее дворца за закрытыми дверями тронной залы почти не слышны. А вот дыхание и пульс идущего отдаются в мозгу громом.
Он делает вид, что спокоен.
Ещё бы. За ним следует отряд в два десятка вооружённых стражников.
Король прикрыл глаза, вдохнул пахнущий воском и дымом воздух, откинулся на троне. Бокал в тонких пальцах блеснул тусклым отсветом свечей, стоящих в высоком подсвечнике.
