Некоторые дома не наследуются – они завещают тебя сами. Я поняла это в тот миг, когда переступила порог и увидела застывшие, будто вырезанные из воска, лица родителей. Тишина в нем была особого свойства – не живая, а замершая, как в склепе. И в центре этой тишины, на полированном столе, лежал один-единственный ключ. Почерневший от времени и чужих рук, он лежал так, словно ждал меня всю жизнь, и его молчание было красноречивее любых слов. Этот ключ был не просто железкой, а точкой отсчета в новой, чужой и пугающей реальности.
В тот день я возвращалась с работы. На дворе стояла осень, солнце зашло за горизонт, являя вечерний сумрак. По пути зашла в магазин за молоком и овсяным печеньем, без которого не могла обойтись. Проголодалась жуть. Весь вечер работала над одним свитком, который казался безнадёжным моим коллегам, но только не мне. Кажется, древесно-сладковатый запах выцветшей бумаги вместе с ароматом синтетического клея впитался в мои русые волосы надолго. Я уже строила планы, как заставлю свою длинную, до бедер, гриву вытерпеть долгую и мучительную банную процедуру. Состричь это наследственное богатство я не решалась – мама с детства твердила, что в нем заключены мои здоровье и удача. Даже переехав из деревни в город, она не рассталась с верой в старых богов, и эта вера, как узорчатый оберег, отпечаталась на всей нашей жизни.
Да, наша семья отличалась от других, одни имена в нашем роду чего стоили – меня, например, звали Ведана. Большинство людей из моего окружения были христианами, изредка мусульманами, а кто-то и вовсе ни во что не верил, в то время как мои родители верили в Перуна и Велеса. Для меня язычество было скорее образом жизни: подношение домовому, празднование весеннего равноденствия…
Пальцы сами потянулись к амулету на груди – Сваору, бронзовому солнечному колесу, подаренному бабушкой. Задумчиво потерла его, и это отточенное до автоматизма движение принесло привычное, но сегодня почему-то зыбкое успокоение. Тревога все не отпускала. Чтобы заглушить это неприятное чувство, я свернула с привычного маршрута, срезая путь через пустынный двор. Обычно я так не делала, но сегодня меня, словно на невидимой нити, тянуло домой.
Зашла в подъезд и сразу же остановилась. Свет не горел. Я подпрыгнула пару раз, надеясь, что капризная лампочка наконец зажжётся от моих движений, но по-прежнему было темно. Прохладный воздух заставил поёжиться. Кажется, кто-то снова выкрутил лампочку. Включила фонарик на телефоне, и бледный луч, словно ножом, разрезал мрак на пути к лифту. Темнота угнетала. Я никогда не боялась её, но почему-то сейчас она вызывала не просто беспокойство, а тихий, холодный страх, сковавший спину. Нажала на кнопку и услышала, как старый механизм пришёл в действие, звук был тихим, приглушённым – значит, он был на одном из последних этажей нашего десятиэтажного дома. Да уж, подниматься на восьмой этаж пешком не хотелось, поэтому пришлось ждать.
