Дождь стучал по крыше библиотеки монотонным, убаюкивающим ритмом. Анна Ганева сверяла инвентарные номера, и этот звук был единственным, что нарушало совершенную тишину зала редких книг. Пять тридцать семь вечера. До закрытия оставалось полчаса – ее любимое время, когда читатели уже уходили, и пространство наполнялось лишь смутным дыханием тысяч бумажных листов.
Она любила этот порядок. Любила точность каталожных карточек, строгие ряды переплетов, немую мудрость, заключенную в них. Ее собственное прошлое было аккуратно упаковано и сдано в несуществующий архив. Иногда по ночам снились обрывки – крик, запах гари, чьи-то руки, тянущиеся к ней из темноты. Но утром она гасила эти образы крепким кофе и безупречно выполненным рабочим планом.
Три глухих стука в массивную дубовую дверь заставили ее вздрогнуть. Не клиенты. После пяти вход сюда был закрыт. Стук повторился, настойчивый, нервный.
– Закрыто, – четко сказала Анна, не отрываясь от журнала.
– Анна… Это я.
Голос был сорванным, хриплым, но она узнала его мгновенно. Лев. Лев Орлов, доцент с кафедры прикладной математики, завсегдатай ее отдела, единственный человек, с которым она иногда позволяла себе пить чай в подсобке, обсуждая Диккенса и странные теории чисел. Но он никогда не приходил в такое время. И никогда так не звучал.
Она отперла дверь. И едва не вскрикнула.
Лев стоял на пороге, прислонившись к косяку. Его светлая рубашка была испачкана темными, почти черными пятнами, которые при тусклом свете коридорной лампы она с ужасом опознала как кровь. В одной руке он сжимал потрепанный том в кожаном переплете – «Диалоги» Платона, их постоянный спорный пункт. Его глаза, обычно ясные и насмешливые, были полы безумия и такого страха, что у Анны похолодело внутри.
– Пусти, – выдавил он.
Она машинально отступила, и он ввалился внутрь, почти падая. Анна быстро закрыла дверь на ключ.
– Что случилось? Кто? Нужно вызвать скорую, полицию…
– Нет! – его хватка на ее запястье была холодной и железной. – Никого. Только ты. Ты должна помочь.
Он судорожно оглянулся, будто тени в углах могли слышать их.
– Они ищут «Сон Асклепия». Они думают, что я его украл. Я не брал… Я лишь понял, где он. Он здесь. Всегда был здесь.
– Что здесь? Лев, о чем ты? «Сон Асклепия» – это апокриф, легенда, его не существует!
– Существует! – он кашлянул, и на губах выступила розовая пена. – Черный фолиант. Без титула. На полке с инкунабулами… номер… – он закашлялся снова, сильнее. – Ищи шифр… в моей книге. Платон… помни о пещере…
