И лопнул мыльный пузырь читать онлайн

Имя не акустический феноменом. В гармоничном пространстве души оно отзывается первобытным грохотом обрушивающейся ледяной ловины в бездонный океан безмолвия.

Хрупкая, переливчатая пленка мыльного пузыря ролей, годами служившая удушающей удавкой, распалась на мириады соленых брызг. Наступило Нигредо – фаза глубокого чернения, когда старая личность без имени должна быть растворена в первоматерии. Ощутить, как слизская оболочка, сформированная годами, обугливается, превращаясь в илистую, плодородную тьму, из которой только и может прорасти нечто первозданное. Остаться обнаженной перед лицом ледяной вечности – перед истиной.

Страшна не тьма – тьма есть лишь естественный покой материи.

Страшна утрата центра, когда становишься полым манекеном, заполненным чужими и гулкими голосами, забродившими страхами; когда теряешь собственное имя.

Человек – пустой сосуд, в который каждый прохожий волен плеснуть своего яда.

Однако голос внутри оказывается крепче любого внешнего пыла. Это не робкий шепот интуиции, а низкочастотная вибрация в районе нижнего Даньтяня – того самого киноварного поля, где внутренняя алхимия плавит свинец страха в золото присутствия, возвращая к истоку имени.

Хтонический гул, так дрожит почва перед пробуждением вулкана. Тот, кто находит смелость обернуться на этот зов, возвращается к своей выстраданной истине, к истоку, к имени.

Тот, кто отрекается от этого гула, неизбежно рассеивается в безымянную пыль, становится затухающим эхом в коридоре под названием «Ничего».

Прежде чем хаос обретет геометрию, возникнет пауза— физически ощутимая заминка мироздания. Словно время, этот неумолимый хронометр, внезапно натолкнулось на базальтовый уступ и замерло в нерешительности, не зная, течь ли ему дальше или обернуться вспять. В этом зазоре между «вчера» и «никогда» рождается иная насыщенность воздуха – минеральная, заряженная электричеством несбывшегося, упущенного.

Трек Даены – «душа» подействует как универсальный растворитель. На молекулярном уровне звук просочится сквозь мембраны каждой клетки, усиливая проницаемость ядра, и размоет необходимость анализировать обременяющие социальные структуры, в которых можно запутаться, как муха в сладостной, отравленной патоке.

На циферблате – 16:25. Этот час имел отчетливый металлический привкус на языке, напоминающий тошнотворное прикосновение кончика языка к пожухлой медной монете.

Небо над городом было стянуто пудовой, подрагивающей массой облаков, похожих на перевернутые, угрюмые вершины гор. Дневной свет стремительно тускнел, распадаясь на мутную взвесь частиц, превращая улицы в тесный аквариум с застоявшейся, несвежей водой. Гроза еще медлила, затаив дыхание в верхних слоях атмосферы, хотя её приближение ощущалось телесно – как настораживающий, покалывающий ток в подушечках пальцев или ватный, давящий вакуум в ушных раковинах, предвещающий разрыв перепонок.