Глава 1 Герои во Флоренции
Флоренция в этот вечер задыхалась от зноя – густого и липкого, как перезревший инжир. Объявления о «Единственном выступлении Маэстро Тишины» пестрели на каждом углу: дешевая бумага, золотое тиснение, чей-то рекламный трюк, обещавший невозможное. Лина зашла в театр не ради искусства, а чтобы скрыться от чувства собственной посредственности, ставшего в последнее время её второй кожей.
Внутри пахло старой пудрой и пыльным бархатом. Она заняла место в пятом ряду и плотнее повязала шелковый шарф, словно тот мог защитить её от тяжелого воздуха. Внезапно Лина почувствовала на себе чей-то взгляд – физически ощутимый, свинцовый.
Через два кресла от неё сидел Николас Уоррингтон.
Последний раз она видела его на приеме в Лондоне, где он блистал, прожигая свое сомнительное наследство. Сейчас он казался обычным праздным аристократом, зашедшим поглазеть на диковинку. Но Лина заметила, как дрожат его пальцы, сжимающие программку, и как неестественно прямо он держит спину, словно в позвоночник ему вставили стальной штырь.
Когда их глаза встретились, Николас не улыбнулся. Его зрачки расширились, съедая радужку, а по лицу пробежала судорога узнавания. Во взгляде мелькнуло не приветствие, а ледяное, яростное предупреждение: «Беги».
– Николас? – одними губами произнесла она.
Он не пошевелился, лишь едва заметно качнул головой. Костяшки его пальцев побелели. В полумраке зала его кожа казалась восковой, а под глазами залегли глубокие тени, которые не спишешь на бессонницу.
– Ты не должна была приходить, Лина, – прошелестел он, не оборачиваясь. Голос его был сухим, надтреснутым. – Это не шоу. Это ловушка для таких, как мы. Для тех, кто привык хранить слишком много чужих тайн.
В этот момент занавес дрогнул. Из-за кулис потянуло могильным холодом, мгновенно разрезавшим духоту зала. На сцену, тяжело припадая на левую ногу, вышел человек в угольно-черном фраке. Его лицо скрывала маска из белого фарфора без прорезей для глаз.
– Тишина, – произнес Маэстро. Лина вжалась в кресло: это был не человеческий голос, а шорох тысяч увядших листьев.
Николас резко схватил её за запястье. Его ладонь оказалась обжигающе горячей.
– Не слушай его паузы, – прошипел он, впиваясь пальцами в её кожу. – В них он забирает память. Если он дойдет до финала, ты забудешь даже свое имя.
Гул от удара по клавишам не затих – он перерос в плотную вибрацию, от которой заныли зубы. С высокого лепного потолка, из вязкой тьмы карнизов, начали медленно спускаться сотни фарфоровых масок. Они раскачивались на невидимых нитях, словно белые черепа в тумане. Каждая в точности повторяла черты лица одного из сидящих в зале.
