Глава 1. Прибытие в сумерки
Сара стояла у иллюминатора. Она не видела приближающуюся планету. Стекло было зеркалом, возвращавшим ей бледное лицо с резкими скулами — маску, за которой скрывался её внутренний космос, тихий и упорядоченный. Датчик на виске мягко пульсировал зеленым. Поблизости никого. Тишина была почти абсолютной.
Голос пилота разбил ее, как камень разбивает лед.
— Доктор Нейман, готовьтесь. Магнитная буря. Связь будет барахлить.
Она вздрогнула. Слова-молотки. Как же люди устали от собственного шума, если даже не замечают, что каждое их слово — это маленькое вторжение. Сара промолчала в ответ.
Челнок нырнул в серое марево спор. Триллионы жизней, невидимых глазу, сплетались в атмосферный кокон планеты. Внизу, в разрывах тумана, показались леса. Грибы. Каждый — величиной с небоскреб. Их шляпки терялись в дымке, создавая пейзаж, лишенный привычных ориентиров. Архитектура титанов, умерших до начала времен. Мир, который не терпит пустоты.
Трап. Пластины. Воздух, влажный и пряный, пахнущий началом мира. Он обжег ей легкие. Сара на мгновение задержала дыхание — инстинктивная попытка сохранить герметичность. Она сходила с корабля так, как водолаз спускается на дно океана.
У посадочной платформы ее ждали. Двое людей и несколько фигур в полумраке. Кирины. Сначала она увидела их как сгустки света — биолюминесцентные лишайники на стенах базы играли в их меху, превращая их в живые картины. Шесть конечностей. Вытянутые морды. Но все это было лишь формой. Содержанием был Плащ. Милиарная сеть, пульсирующая в такт чужому сердцебиению, окутывала их тела. По волокнам пробегали изумрудные искры. Мысль, видимая глазу. Громкая, чужая, лишенная оболочки приватности. Сара почувствовала, как ее собственный датчик на виске завибрировал, отмечая паническую атаку.
— Доктор Нейман! — Андрей Мирный вышел вперед. — Вы как раз вовремя. Приближается «Великое Безмолвие». Кирины нервничают. По-своему.
Сара смотрела на двух киринов, стоящих рядом. Они не касались друг друга. Но в одном и том же миг их плечи дрогнули. Они обменялись чувством. Или воспоминанием. В ее голове пронеслась картинка: кожа, прозрачная для чужих снов. Чужое дыхание в твоих легких. Эмпатия как взлом. Это было хуже шума. Это была потеря последнего убежища.
— Я пройду к себе, — голос был хриплым. Она не просила, она констатировала.
— Конечно, док. Понимаю, с дороги...
Он не понимал. Ей не нужно было отдыхать. Ей нужно было исчезнуть. Шлюз капсулы встал на место с мягким щелчком. Внешние звуки умерли. Остался только шум крови в ушах. Сара медленно опустилась на пол, прижалась лбом к холодному металлу переборки. Датчик на виске выровнялся. Идеальная синусоида. Космос внутри. Только ее мысли. Только ее сны. Она подняла глаза. В полированной стали отражалось ее лицо. И ничье больше. Никого.
