Название: "Хроники Шепчущей Тени"
Пролог
Дождь в этом городе был не просто погодой. Он был соучастником. Он смывал улики, заглушал выстрелы и превращал кровь в бурые, размытые узоры на брусчатке. Он стучал по крышам, словно отбивая такт для чьего-то предсмертного хрипа.
В ту ночь он лил особенно сильно, окутывая старый промышленный район саваном из воды и мглы. Именно там, в заброшенном цеху завода «Карбон», где когда-то ковался металл, а теперь царили ржавчина и забвение, нашли её.
Марк стоял под проломом в крыше, с которого на пол тоннами обрушилась дождевая вода, образуя мутную лужу. Он не обращал внимания на промокшее пальто и на холод, пробиравший до костей. Его взгляд был прикован к фигуре в центре помещения.
Она сидела на стуле, спиной к огромным, закрашенным чёрной краской окнам. Женщина. Лет тридцати. Одета в простое чёрное платье, которое от контраста с бледной, почти фарфоровой кожей казалось неестественным, сценическим костюмом. Волосы были уложены в безупречную причёску, макияж безукоризнен. И при этом – запах. Сладковатый, тяжелый, знакомый каждому сыщику запах разложения, который не мог перебить даже едкий аромат ржавчины и плесени.
Но самое жуткое было не это. Самое жуткое – её лицо. А точнее, его отсутствие. Кто-то с хирургической точностью, с почти религиозным тщанием, содрал кожу с её лица, оставив лишь маску из обнажённых мышц и сухожилий. Глаза, широко открытые, смотрели в никуда с выражением вечного, окаменевшего ужаса.
На коленях у женщины лежала маленькая, изящная шкатулка красного дерева. Внутри, на бархатной подушечке, покоился один-единственный предмет – старый, потёртый ключ.
Рядом с Марком ёрзал молодой инспектор, Блейк. Его лицо было зеленоватого оттенка.
– Марк, – прошептал он, – Господи, что это? Кто мог так…?
Марк не ответил. Он сделал шаг вперёд, и его кожаные подошвы с хлюпающим звуком оторвались от липкого пола. Он склонился над телом, не касаясь его. Его глаза, серые и холодные, как озеро в ноябре, выхватывали детали. Следов борьбы нет. Ни капли крови на полу, несмотря на ужасную процедуру. Значит, убили в другом месте. Привезли сюда. Усадили на стул. Оформили… сцену.
«Это не просто убийство, – пронеслось в голове Марка. – Это послание. Или объявление».
Его взгляд упал на левую руку покойной. Она была сжата в кулак. Аккуратно, вскрыв окоченевшие пальцы пинцетом из своего набора, он разжал их. На ладони, чернея, как татуировка, лежал смятый клочок бумаги. Марк развернул его.
На бумаге, вырезанной из старой книги, был напечатан всего один абзац:
