Той весной деревня, которую раньше называли Серой Окраиной, проснулась такой, какой её не помнили даже самые старые тролли. А теперь старых троллей не осталось — вместо них по улицам ходили люди, щурились на солнце и улыбались, будто пробовали это чувство заново.
Дома больше не походили друг на друга. На улице, что вела к колодцу, каждый второй дом щеголял новой крышей: кто-то выкрасил её в цвет молодой листвы, кто-то — в цвет утреннего неба, а дом пекаря Филиппа сиял такой желтизной, что на него слетались пчёлы, принимая за огромный цветок.
Волшебница Шляпница — или просто Шляпница, как все её звали — ходила вдоль заборов с ведёрком краски и кистью и норовила превратить каждую серую доску в полоску радуги. Её сестра, волшебница Лада, сидела на крыльце с гуслями (она нашла их на чердаке, настроила за три вечера, и теперь они звучали, как весенний ручей) и тихо напевала что-то такое, от чего у прохожих сами собой начинали пританцовывать ноги.
— Лада, ты мне забор испортишь! — крикнула Шляпница, обернувшись. — Он у меня уже почти зелёный, а от твоей музыки он станет синим!
— Не забор станет синим, а у тебя настроение, — отозвалась Лада, не переставая перебирать струны.
Шляпница фыркнула, но тут же поймала себя на том, что напевает ту же мелодию.
Посреди этой суматохи, на лавочке у самого большого дуба, сидела Айна.
Она смотрела, как Марк устанавливает свой новый аппарат на треноге — деревянный, с огромным медным объективом, который он собрал сам по чертежам из старой книги. Марк утверждал, что теперь фотографии будут не просто чёрно-белыми, а почти цветными, если долго смотреть и верить.
— Смотри не шевелись! — скомандовал он проходившей мимо соседке с корзиной.
Соседка замерла, вытаращив глаза, а Марк щёлкнул затвором. Из аппарата пахнуло озоном и чем-то ещё, напоминающим свежую траву.
— Получилось? — спросила Айна.
— Не знаю, — честно признался Марк, выныривая из-под чёрной ткани. — Но я почти уверен, что на снимке у неё шляпа будет лиловая. А у тебя — как ты сегодня?
Айна посмотрела на своё платье. Оно было синим, с вышитыми по подолу белыми цветами. Шляпница сшила его на прошлой неделе и сказала: «Это платье смеха. Когда надеваешь его, даже в пасмурный день становится солнечно».
— Сегодня у меня настроение цвета василька, — сказала Айна.
— Тогда я сделаю твой портрет, — решил Марк. — Васильковый цвет я ещё не пробовал.
Он уже приноравливался к объективу, когда из-за угла выбежала Лира.
Лира была старше Айны на несколько лет, но в последнее время они так сдружились, что их путали: «Опять эти сёстры бегают, не разберёшь, кто есть кто». Лира держала в руках противень, ещё горячий, и пахло от него так, что у Марка живот заурчал.
