Через полчаса я уже был в ателье на Кузнецком мосту. Лева, бледный и взволнованный, встретил меня у входа.
– Что случилось? – коротко спросил я.
– Его забрали, Владислав Антонович, – зашептал портной, оглядываясь по сторонам. – Вчера вечером. Какие-то люди. Сказали, из-за старого дела.
Я завел его в мастерскую и запер дверь.
– Какого дела? Говори толком.
И Лева рассказал мне историю, от которой у меня похолодело внутри. Эту историю как-то рассказывал Изя, но я забыл. Несколько лет назад Изя был замешан в одной из самых громких и дерзких афер в Москве. Вместе с подельниками, оборудовав фальшивую нотариальную контору, он умудрился «продать» дом московского генерал-губернатора Закревского какому-то богатому англичанину. Когда обман вскрылся, разразился чудовищный скандал. Чтобы замять дело и не позорить Москву перед всей Европой, Закревский приказал гильдии московского купечества компенсировать англичанину все убытки. Купцы заплатили, но затаили злобу.
– И вот теперь, – закончил Лева, – сынки тех самых купцов, что тогда платили, нашли его. Мне передали, чтобы я сообщил вам: если вы не вернете им деньги, которые их отцы заплатили англичанину, они сдадут Шнеерсона в полицию, и он отправится на каторгу. Настоящую.
Я вернулся в гостиницу. Ситуация была патовой. Я сел в кресло и начал лихорадочно думать.
Привлечь Кокорева? Невозможно. Он только-только начал объединять вокруг себя московское купечество для битвы за ГОРЖД. Если выяснится, что его ближайший партнер – подельник известного мошенника, укравшего деньги, репутации Кокорева придет конец.
Обратиться в полицию? Еще хуже. Изя – беглый каторжник с поддельными документами. Любое официальное расследование немедленно вскроет его прошлое. Даже если не обвинят в старой афере, его все равно упекут в Сибирь, и на этот раз навсегда. Не говоря уже о том, какие еще тайны из его бурной одесской жизни могут всплыть.
Нет. Ни Кокорев, ни полиция мне не помогут. Эти купчишки-отморозки все рассчитали верно. Я должен действовать сам. И решать проблему тем единственным способом, который у меня остался. Силой.
Я подозвал к себе Рекунова.
– Степан Митрофанович, – начал я. – Нужны вы и все ваши люди, причем вооруженные до зубов. Изя попал в переплет, и мы едем его спасать.
Он не задал ни одного вопроса, лишь молча кивнув.
Через час мы стояли перед богатым купеческим особняком в Замоскворечье, куда, по сведениям Левы, и увезли Изю. Я, Рекунов и четверо бойцов.
– Дверь вышибаем, – тихо скомандовал я. – Действуем быстро и жестко. Мне нужны все, кто там есть, живыми, но очень напуганными.
