Лекарь стоял перед жертвенным огнём Храма Равновесия, сжимая в пальцах добытый в подземелье свиток. Холодный ветер обвивал его, липкий и тягучий, как само сожаление.
Пламя костра притаилось, а тени, словно волосы спящего идола, поползли к стенам, вплетаясь в руны. Свет скользил по ним, и воздух гудел от молчания – того, что хранилось в камне так долго, что стало его плотью. Немым вопросом ко всякому, кто осмеливался здесь дышать.
Из трещин между плитами просочился звук:
– Ты уверен, наследник? Путь отца вёл в пламя. Твой – во тьму…
В груди бушевала чужая, но знакомая буря. Сердце сжимал страх, а сквозь страх вонзалась надежда – острой, холодной сталью. Решимость же была той единственной искрой, что могла разжечь костёр из пепла.
Он зажмурился. Веки стали тяжелее каменных плит.
Перед ним встали два образа:
Элисетра – какой она была до проклятия, с глазами, полными ослепительного света.
Их ребёнок – ещё не рождённый, но уже обречённый носить в себе семя тьмы.
Пальцы сами сжали посох. Древний артефакт отозвался не пульсом, а низким гулом. Спящая древесина на миг ожила, узнав прикосновение крови, что была ей роднее всякого заклинания.
«Он примет твоё прикосновение, – когда-то сказал Азгар. – Но ты последний. После тебя – никого».
Лекарь провёл пальцем по резным рунам, которые спали, но ответили дрожью изнутри. Дрожь, тонкая, как паутина трещины, вела к одному: когда придётся выбрать между долгом и тем, что стало дороже долга.
Пламя костра внезапно позеленело, залив всё вокруг призрачным сиянием. Лекарь увидел в нём отражение – не своё, а то, каким Храм был при Элисетре. Белые колонны, живые цветы, детский смех в залах… Видение ударило болью раскалённого железа в грудь. А затем рассыпалось, оставив после себя лишь горький запах пепла.
– Он помнит тебя, – прошептал Лекарь. – Даже камни хранят память о твоём свете.
– Ты уверен, что готов на эту жертву? – раздался низкий, громоподобный голос Азгара.
Дракон выступил из тени, чёрная чешуя поглощала свет, отражая лишь алые блики огня. Глаза – два ярких солнца, в их глубине, за мгновенной яростью, таилась тень бесконечного дозора.
Он медленно приблизился, огромная тень накрыла Лекаря. В голосе звучала не просто тревога, а явная агрессия.
– Ты играешь с силами, которых не понимаешь! Равновесие – не просто слово. Это то, что удерживает мир от хаоса. И ты, как потомственный Лекарь, должен это знать!
Лекарь молчал. Он не мог объяснить Азгару, что чувствовал. Любовь к Элисетре, страх за их ребёнка, ответственность за будущее – всё это смешалось в нём в единый клубок, который он не мог распутать. Знал, что Азгар прав, но разве можно было просто стоять в стороне?
