ТАЭРИОН. ЗАКОН ПЕДКОВ
Глава 1. Бремя крови
Шкура зубра, натянутая на деревянную раму, была испещрена не охотничьими сценами, а линиями. Извилистые, как речные русла, пунктирные, как тропы перекочёвок, и резкие, как удары топора, – границы. Кардон Гаэрион стоял перед этой картой, и его тень, отброшенная светом масляной лампы, казалась, колебала сами очертания земель Валхеллы.
– Стадо Таран-Рода отбилось от водопоя у Серых Столбов, – его голос, низкий и породистый, был похож на отдалённый гром перед бурей. Он водил пальцем по участку карты, заляпанному пятном старого вина. – Аркон Барад шлёт гонцов. Говорит, Вельяры клана Серого Волка отрезали его скот от реки. Опять.
Таэрион, сидевший на массивном сундуке с фамильными регалиями, смотрел на отца, затаив дыхание. В такие моменты он физически ощущал тяжесть, что исходила от Кардона. Это была не просто тяжесть мышц или доспехов – это была тяжесть земли, неба и тысяч людей, чьи жизни, стада и надежды висели на тонкой нити его решений.
Воздух в Великом Кругосвете был густым и тёплым, пропахшим дымом ароматных трав, вощёной кожей и едва уловимым запахом конской сбруи. Высокие шесты, поддерживавшие колоссальные кожаные «крылья», уходили в сумрак под потолком. Здесь, в сердце Харума, время текло иначе – медленно и неумолимо, как движение континентов.
Кардон оторвался от карты. Его взгляд, обычно твёрдый и пронзительный, как остриё копья, нашёл Таэриона и смягчился, став похожим на отполированный речной камень.
– Дардэн, – произнёс он имя старшего сына, и в голосе его послышалась тень усталости, – он – мой меч. Он укрепит границы, усмирит строптивых Арконов, заставит врагов уважать наш закон. Он – сталь, из которой куют ограду для нашего народа. – Кардон сделал паузу, его глаза впились в Таэриона. – Но государство, сын мой, строит не меч. Его строит разум. Твой разум.
Сердце Таэриона совершило медленное сальто и упало куда-то в пятки. Эти намёки, прежде скрытые, за последние месяцы становились всё прямее, превращаясь в откровенное давление. Он сглотнул ком в горле, чувствуя, как ладони становятся влажными.
– Отец, – его собственный голос прозвучал чужим и слишком тихим. – Я… я получил ответ от Хранителей. Из Академии в Каменном Ущелье.
Он вытащил из-за пазухи свернутый в трубку и опечатанный сургучом лист тонкого пергамента.
– Они согласились принять меня в ученики. Караван с припасами для них уходит через неделю.
