Я смотрю, как закрытый гроб погружают в землю. Родственники и друзья плачут, шмыгают носом. Отец обнимает маму за плечи, которые трясутся от рыданий. У него самого нос покраснел, как и глаза, под которыми видны мешки и круги.
С болью в глазах люди подходят и бросают землю на крышку гроба. Слышно глухой стук об дерево. Этот стук будто отдаётся в моей голове, вызывая давящее чувство в груди.
Дует ветер и мои волосы взвиваются, закрывая моё лицо, по которому текут слёзы, оставляя длинную мокрую тропинку. Меня не могут видеть, я теперь ангел. Не могу подойти к маме и сказать, что со мной всё хорошо, если это можно вообще так назвать. Не могу её утешить, и от это давление в груди становится сильнее, вставая в горле комом.
После того дня, когда мы нашли Небесный Медальон и потеряли Ольгу, при отвратительных обстоятельствах, прошло три месяца. Три ужасных месяца кошмарных снов, криков и истерик. Каждый раз я видела всё происходящее заново, но не могла ничего изменить. Каждый раз меня преследовали Ольгины синие глаза. Только к этим кошмарам прибавилось ещё одно, точно так же были убиты и мои друзья. И это сделал демон, что вселился в моё тело, вытеснив навсегда мои остатки жизни, и надежды на возвращение в мир живых. Зачем Ольга пошла на это? Теперь мы не узнаем.
Если бы не Ваня, который часто оставался со мной и успокаивал меня, и не мои друзья, которые не отвернулись, зная всё, я бы просто свихнулась.
Настя хотя и старалась меня игнорировать, но не отказывалась садиться с нами в столовой, ведь и её верные красавчики всегда были с ней, и порой она их находила за нашим столом. Её холодное отчуждение всегда скрывает больше, чем она показывает. Я то точно это знаю. Именно из-за этого ловлю на себе её убийственные взгляды "кому расскажешь, убью на месте".
Лена этому событию была очень рада. Она стала меняться, и даже одеваться как-то иначе, более сексуальнее что ли, увереннее в себе. Фигура у неё красивая. После встречи с лисавкой, не я одна отметила небольшие перемены. Иногда Лена могла разозлиться на пустом месте, и наорать, или без лишних объяснений вскочить и уйти.
– Ты как? – отвлекает меня от мыслей Ваня. Его сосредоточенное лицо изучает моё. На лбу пролегли морщинки. Я молча пожимаю плечами, вытираю рукавом слёзы, и смотрю, как два рабочих начинают засыпать землёй гроб.
По версии полиции, меня нашли спустя три месяца настолько изуродованной, что мама смогла меня опознать только по кулону. Нет, мой кулон был на мне, это копия. Убитая горем, она поначалу не хотела принимать той реальности, с которой столкнулась. Ах мама, если б ты знала, что всё намного страшнее.
