Глава 1
Здание торчало из серого неба, как окаменевший клинок. Острые рёбра фасада, стекло без бликов, бетон цвета мокрого асфальта — новички вздрагивали, впервые подходя к проходной. Старики же просто проводили пропусками по считывателям и шли дальше, не поднимая голов. Здесь работали те, кому некуда идти, и те, кому некуда деть свою силу. Их называли ничейными.
Внутри — бесконечные коридоры, лестницы, лифты, кабинеты. Люди с папками скользили по плиточному полу, голоса сливались в ровный гул. Департамент времени не знал тишины.
Кабинет Мисси ничем не отличался от тысяч других: серые стены, стол-стерильность, кресло для посетителей. Сама она сидела прямо, как струна, в фиолетовом платье с длинным рукавом и глухим воротником. Волосы собраны в небрежный пучок, на переносице — очки в тонкой оправе. Со стороны — воплощение чопорности. Но стоило ей улыбнуться — и эта чопорность осыпалась, как старая штукатурка.
— Мисси, — кивнул Мерфи.
— Мерфи, — она откинулась на спинку, подперла щёку ладонью. — Садись, красавчик. Что стоишь, как привидение?
Он сел. Она была одним из кураторов Департамента, и он бывал у неё чаще, чем хотелось бы. Совсем не по своему желанию.
— Опять нашалил? — голос у неё был вкрадчивым, почти мурлыкающим. — Сколько раз я просила: не скачи по времени как блоха. Твоя волновая функция — не резиновая.
— Я не виноват. Дела были вот и прыгал, — буркнул Мерфи и поправил подтяжки.
Он выглядел так, словно сошёл с фотографии 1920-х: высокие брюки свободного кроя, белая рубашка, полосатая жилетка, пиджак. Он не застревал в одной эпохе — просто заказал в Департаменте двадцать одинаковых комплектов, чтобы не думать о пустяках. Лицо осталось молодым, но в глазах — усталость, которую не скрыть даже самым дорогим кремом. Ему давно перевалило за сотню, но документы упрямо показывали двадцать два.
Отец вернулся с Первой мировой другим — сломленным, озлобленным, готовым сорваться на любом. И всё, что копилось в нём, выливалось на мать и на сына. Тогда у Мерфи внутри что-то хрустнуло. Волновая функция превысила предел. Он не выбирал — просто однажды не выдержал и провалился сквозь реальность. Потом время стало ускользать: он мог стоять на месте, а мир перематывался на неделю вперёд или назад, или вбок. Спустя 100 лет удалось адаптироваться.
Мисси вздохнула, взяла планшет.
— Мерфи, милый, — она подалась вперёд, положив подбородок на сложенные пальцы. — Тебе по паспорту давно за сто, а ты всё ведёшь себя как нашкодивший щенок.
— И что теперь?
— По правилам — штраф, выговор и запись в личное дело. Оно у тебя уже толще моего бюста, — она картинно выпрямилась. — Но я тебя люблю, зайчик. Спишу в этот раз. Если повторится — пойдёт зачистка.
