«Вспоили вы нас и вскормили,
Отчизны родные поля.
И мы беззаветно любили
Тебя, Святая Русь, земля»
Прощание славянки.
1914 год
С утра дом наполнился запахами выпечки. Морена поставила в печь пирог — сладкую клубнику с яблоками. На улице — ранняя весна. Солнце лениво выскальзывало из облаков, освещая своими лучами улицы Петрограда. В этом столетии божественные силы тянулись лепестками цветов под пальцами. Медленно, слабовато, но жить можно.
Явь опустела с тех пор, как они навещали её в прошлый раз. Духи больше не плясали под музыку русалок у воды, а Кот Баюн перестал подъедать запасы железа. Пустота тягуче, как смола, обволакивала каждого. Если бы ещё оставались волхвы, может они сказали бы что-то умное насчёт предчувствия. Но их стало слишком мало — или они пропали совсем. Увы.
Пару лет назад они переехали из Нави в мир людей. Морене стало слишком скучно внизу. Кощей не возражал — порой и самому становилось тошно. Навь давила на душу и разум. Чёрное солнце взошло на грязный небосвод Нави. Чернобог умер, превратившись в реголит. Забытый. Одинокий. Отец ушёл тихо, стойко, до конца оставаясь самим собой.
Морене не было жалко. Отец всегда оставался человеком странным. А мать ушла ещё раньше — Матушка Земля однажды легла и больше не проснулась, слившись с землёй. Их тоже когда-нибудь настигнет то же самое. Все они дети одной земли, одной страны и державы. Сколько бы ни приходило сюда полудурков, столько же приходило и хороших. Баланса не найти. Кто-то хотел нажиться, кто-то — сделать добро.
Они сидели на улице, вытащив стулья и столик. Морена поставила пирог и разложила ложки. Нефтида и Сет приехали в гости. Бизнес Сета с алкоголем выгорел в Англии: криминальные группировки перехватили инициативу и заткнули малый бизнес обычных людей.
— Хорошо у вас, — сказал Сет.
— Ага.
С Сетом и Нефтидой они подружились ещё в XVI веке, когда ездили в долгую поездку. Тогда на Руси стояли свои чудесные и трудные времена. Царь только взошёл на престол. Помазанник Божий, о как! И не поспоришь.
Ездили они по разным делам, выдавая себя за купцов. Продавали всякое в Москве, где незадолго до того возвели Китайгородскую стену. Людей съезжалось из соседних стран — тьма.
— Как дела у Ярилы и Стрибога? — спросила Нефтида.
— Ну, — Морена откусила пирог, — лучше спрашивать, что плохого случилось, чем хорошего.
Домик у них небольшой — в Аптекарском переулке, недалеко от реки Фонтанки, пара поворотов — и там. Рядом строили завод по добыче угля. Модернизация, чего уж поделать. Царь издал указ о постройке жизненно важных заводов и железнодорожных узлов по всей стране. Дело хорошее, стоящее. Начало двадцатого века на дворе, всё-таки.
